Скрипнула дверь, раздались шаги, а я принялась бить поклоны с особым старанием. Димка кашлянул, я обернулась, а потом вскочила. Косынка сбилась, я приложила руку к груди и даже побледнела, в основном с перепугу, утешая себя тем, что драться в церкви грех и это должен знать даже такой олух, как мой возлюбленный.

Однако о рукоприкладстве он думал меньше всего, таращился на меня в растерянности, и тут взгляд его наткнулся на ангела. У ангела, умилительно взиравшего со стены, было мое лицо, что неудивительно, памятуя об особом расположении ко мне художника. Но Димка-то об этом не знал, и ангельский лик явился для него серьезным испытанием. Думаю, это его и добило.

— Аня, — сказал он, — выходи за меня замуж. — И достал бархатный футляр, при этом из его кармана выпали мои трусики. Димка покраснел, торопливо поднял их с мраморного пола и сунул обратно.

Изумруды в обрамлении бриллиантов выглядели так, что только дура ответила бы «нет». Однако произносить «да» перед ликом Богородицы даже я не рискнула и оттого заревела. Церковь мы покинули под руку, бабушка кормила нас пирогами, а мы до вечера наслаждались природой.

По дороге в город Димка первым делом предложил мне переехать к нему. Я, сославшись на тетушку, которая собирается гостить еще долго, категорически отказалась, весьма кстати вспомнила строгое воспитание и недвусмысленно заметила, что могу пойти ему навстречу только после свадьбы. В лице его наметилось недовольство, сменившееся умилением, не иначе как возлюбленный вспомнил ангела.

Димка с готовностью кивнул, правда, тут же сказал:

— Надо поторопиться.

Тут я вспомнила о Гришке и опять разрыдалась.

Из моего лепета можно было понять, что я не знаю, как сказать обо всем Гришке.

— А ничего говорить не надо, — нахмурился Димка. — Я с ним сам потолкую.

Идея не показалась мне удачной, и я твердо заявила, что разберусь с Гришкой сама. Чтоб соображать Димке было труднее, я заревела с особым старанием, пожаловалась на судьбу (почему мы сначала не встретились с Димкой) и сильно запечалилась: что обо мне подумают люди? Сначала я собираюсь замуж за одного, потом за другого.

— У тебя с ним… — начал было Димка, но тут же поперхнулся, вспомнив, какое сокровище ему досталось. — Ты ему совершенно ничем не обязана.

С этим я согласилась, но все же гнула свое.

В конце концов решено было не торопиться сообщать гражданам о нашей любви, дождаться Гришку, поставить его в известность, что увлечение было принято мною за серьезное чувство и испытания разлукой оно не выдержало, выждать время и уж тогда не прятать нашего счастья. Это будет естественно и в смысле морали безукоризненно.

На мораль Димке было наплевать, но он пребывал в той стадии, когда хотелось сделать мне приятное, и оттого безропотно соглашался, втайне надеясь, что я продержусь недолго и мы на днях вновь сольемся в объятиях. Подозреваю, что он и на этот вечер имел виды, потому что заявил, что не желает расставаться со мной. Я пошла ему навстречу и согласилась с ним поужинать.

Таким вот образом, заскочив на полчаса домой, чтобы переодеться, я вечером оказалась в «Олимпии». Почему Димка выбрал ее — загадка; может,. хотел сэкономить? Мужская психология для меня темный лес.

Мы устроились в ресторане, выпили, закусили заливной рыбкой, и тут появился Громов. Я заволновалась, а Димка широко улыбнулся, видя, как тот идет по проходу.

— Ты чего, испугалась? Забудь. Если честно, я бы сам их обоих по башке отоварил. Так что ты молодец.

— Врозь вас уже не увидишь, — заявил Громов, поздоровавшись с Димкой. Тот сразу посуровел:

— А тебе что, завидно?

— Гришке это вряд ли понравится. Он, кстати, приехал. Искал Аню. Марат для начала посоветовал найти тебя.

— Марату бы язык не мешало укоротить как раз наполовину.

— Ага, — беззаботно кивнул Громов. Затем покосился в мою сторону, и в его взгляде появилось нечто насторожившее меня. — Отойдем на минутку, кое-что обсудить надо.

Они вышли из зала, а им на смену явился Марат, точно ждал своего выхода. Если мне не хотелось видеть Громова, то с Маратом и вовсе встречаться было ни к чему.

Он плюхнулся на стул и с насмешкой сообщил:

— Хорошо выглядишь. — Затем перевел взгляд на мои руки, схватил левую с кольцом, подаренным Димкой, и присвистнул:

— Опять замуж? Эдак скоро пальцев не хватит.

— Тебе-то что? — не выдержала я.

— Ангелочек, все, что касается этих олухов, касается меня. Повторно предупреждаю: я глаз с тебя не спущу.

— Знать бы, с чего мне такое счастье?

— И это я объяснял, причем подробно.

— Возможно, я не все поняла.

— Значит, с Димкой у вас полное взаимопонимание. А как же Громов? Или за него ты позже возьмешься?

— Жаль, что здесь нет ящиков, огрела бы тебя еще раз.

— Не советую, — заявил он таким тоном, что я поняла: действительно не стоит.