В следующие пять часов я проникся глубочайшим уважением к изобретателям первых воздушных шаров, хоть там методика и была иной. Пять с лишним часов… Ровно столько мы потратили на то, чтобы наполнить огромный сферический резервуар шариками. Сначала запихивая, а затем выпуская шарик за шариком, я обратил внимание, что Лариса стоит неподалеку. Она смотрела на меня каким-то странным взглядом. В нём были любопытство, сочувствие и… решительность? Ну и смесь, скажу я вам…

Впрочем, пусть смотрит. Не ради неё стараюсь.

Самое интересное, что ничего особенного не происходило. Точнее, не происходило ничего такого, чего я действительно опасался. Территория не мешала. Я не сошёл с ума, клей не превратился в мыло, а гелий в свинец.

Что-то большое и незримое будто бы замерло. То ли в ожидании, то ли в недоумении. А может, просто не вмешивалось до поры до времени? Может и так. Разве тут угадаешь.

Уже вечерело, когда воздушный шар наконец был готов. Расчерченная клетками швов сфера рвалась ввысь, поскрипывала кособокая корзина, в которой лежали шесть мешков с балластом, бесшумно крутился прикрепленный к борту флюгер. Вся эта грозная конструкция была привязана канатами к вбитым в землю скобам.

Кто-то несмело зааплодировал. Правда, энтузиаста никто не поддержал, и он затих.

Я подошел к дощато-фанерному борту своего неказистого судна и в последний раз объяснил Бобу, насколько нужно стравить канат, и когда пора будет тянуть меня обратно.

Американец понимающе кивнул.

Вот и всё. Пора.

– Миша, – услышал я за спиной, когда уже занёс ногу, чтобы забраться в корзину. – Возьмёшь меня?

– Исключено, Лариса, – обронил я, не оборачиваясь. – Я до литра всё просчитал. Вдвоем мы даже от земли не оторвёмся.

– Сколько в одном мешке? Килограммов двадцать? Значит, я равна трём единицам балласта. – Она помолчала. Потом совсем тихо повторила: – Так что, возьмёшь?

Я обернулся. Внутренний голос воем выл, что брать её ни в коем случае нельзя. Но в то же время хотелось, чтобы кто-то был рядом. Пусть даже она.

Или… именно она?

Лариса ждала. Ей было наплевать на любопытные взгляды научных мужей. Ей было наплевать на всё усиливающееся шушуканье.

– Кольцо не потеряй, – глухо сказал я, помогая ей влезть в корзину и выбрасывая три мешка с землей.

– Вообще-то ты сам его в прошлый раз сорвал, – улыбнулась она, глядя в упор.

Необычно улыбнулась. Жутко. Словно подарила кусочек чего-то непонятного и чужого. Очень-очень далёкого…

Я встряхнулся от внезапного наваждения.

Опять проделки территории? Ну уж хрена два! Не проведёшь…

И в этот момент у меня возникло очень странное ощущение. Даже не ощущение, а какой-то отголосок, эхо. Показалось, будто от меня сейчас зависит что-то колоссальное. Стоит выпрыгнуть из корзины обратно на землю, и ничего не случится, всё рассеется, как вечерняя дымка. А стоит сказать Бобу, чтобы он начинал отпускать канат, и… возникнет совсем иная реальность, захлестнёт меня и всех остальных. И ни в одной из этих реальностей нет счастливого конца.

Снова ты чудишь, территория?

Лариса нетерпеливо толкнула в плечо.

– Поехали! – велел я Бобу.

Он кивнул, и учёные ослабили петли. По канатам прошла волна. Корзина вздрогнула, скрипнула и, покачнувшись, оторвалась от земли.

Гнетущее чувство исчезло. Выбор был сделан. Правда, я пока не понимал, какой именно.

– Зачем тебе понадобилось смотреть на всё это сверху? – спросила Лариса, когда мы поднялись метров на пять.

– Появилась одна идея, вот и решил проверить. К тому же, раньше это никому не удавалось.

– Жаль, – вздохнула она.

– Жаль, – согласился я.

– Да я не о том, – задумчиво произнесла Лариса, глядя вниз. – Жаль, что умные люди часто вредят всем вокруг. Не хотят, а вредят. Парадокс.

– Парадокс, – повторил я. – А при чём здесь я? Я вроде никому не собираюсь вредить.

Лариса отвела глаза от удаляющейся земли. Пробормотала:

– Чертовски точно они назвали это место проявления.

Я искоса глянул на неё. Открыл рот, чтобы спросить, но она быстро повернулась, прижалась ко мне. Прошептала прямо в ухо:

– Высоты боюсь. Чушь пороть начинаю. Забудь.

– И какого ж рожна полезла за мной? – хмуро проворчал я, аккуратно отстраняя её.

Лариса пожала плечами.

Отличная, блин, пассажирка. Только такой мне тут и не хватало. Или… именно такой и не хватало? Тьфу ты!

– Так чего ты на воздушный шар полезла, если высоты боишься? – переспросил я.

– Фактура нужна для материала. – Она вздохнула. – Я ж не думала, что так страшно будет. Жуть.

– Ладно, не пищи. Боишься – сядь на дно и не высовывайся.