Бедная семья, пьющий отец, курортники, сорящие деньгами, море, кухня, пропитанная запахами дешевой жареной рыбы... Образ взрослого Амфиарая никак не соединялся в ее сознании с черноволосым и неприкаянным подростком. Откровенный рассказ Рая о том, как его лишила девственности взрослая женщина, заезжая курортница, подарившая ему на память золотые часы и оставившая как волчица на его спине шрам от зубов («она была ненормальная, эта Инга, просто сумасшедшая, она кусала меня и получала от этого дикое наслаждение»), потряс Риту. Мальчик рос, становился настолько красивым, что организовал в своей родной Феодосии клуб, куда набирал исключительно красивых мальчиков и девочек. Они, объединившись, пытались доказать всем остальным («уродам») свое превосходство и избранность, и, хотя все это было всего лишь детской игрой, Амфиарай уже тогда почувствовал, что его красота — единственный способ вырваться из нищеты, из ставшего ему невыносимо тесным и скучным города, из суетной и бестолковой жизни провинциального подростка. И он сбежал из дома, добрался до Москвы и стал вором-карманником. Его подобрала опять же таки женщина, одинокая, незамужняя, которая сделала его своим любовником и наследником. После ее смерти Амфиараю досталась большая квартира на Тверской, дача и кое-какие средства. Но деньги быстро растаяли, и уже через полгода Амфиарай стал сдавать свою квартиру, а сам перебрался в Марфино, на дачу. И вот там познакомился с одним человеком, соседом по даче, который научил его зарабатывать деньги.

— Антиквариат, — просто объяснил Амфиарай и улыбнулся легкой, радостной улыбкой.

— Ты занимаешься антиквариатом?

— В основном, да. Но я не образованный человек, я — делец. В то время как Владимир Сергеевич — ходячая энциклопедия. Он банк идей, а я всего лишь исполнитель.

— Он живет в Москве?

— Нет, он вот уже несколько лет живет за границей, в разных странах, и когда ему требуется моя помощь — зовет меня... И я, где бы ни находился, чем бы ни занимался, по первому его звонку сразу же вылетаю в любую точку мира, где мне предстоит работать.

— И что же это за работа?

— Я встречаюсь с известными антикварами, ювелирами и заключаю сделки. Я мало что смыслю в ювелирном деле, в искусстве, но у меня всегда есть ориентиры, которые помогают мне не оставаться внакладе. Так, например, работая с Юзом, я знаю, что он меня никогда не обманет, потому что, по словам Владимира Сергеевича, я для него — один из самых полезных клиентов. Кроме того, скупая у него все подряд и располагая его к себе, я тем самым усыпляю его бдительность и одновременно расставляю ловушку, в которую он рано или поздно попадется за свою алчность... Всегда и во всем надо знать меру.

— Значит, ты что-то придумал и на этот раз? Кулон, эта идея насчет серег?..

— Тсс... Когда все получится, я тебе расскажу.

— Ты расскажи мне лучше про этого человека. Владимира Сергеевича. Кто он? Что из себя представляет?

— Это человек сильных страстей и высокого полета. И мне до него далеко.

— Что значит — сильных страстей?

— Значит, увлекающаяся личность, сильная, незаурядная, которой все подвластно. Он — человек мира. У него много денег, и он находит удовольствие в том, чтобы окружать себя красотой. У него уже много недвижимости в Европе, и все его квартиры и дома просто набиты антиквариатом. Я по сравнению с ним — нищий человек.

— Он использует тебя, твою красоту, чтобы заполучить ту или иную вещь, и тебя это устраивает?

— Да, больше того, я всецело принадлежу ему. И только рядом с ним я ощущаю себя по-настоящему счастливым.

— Вы с ним — любовники?

— Мы с ним — одно целое. Я — его часть.

Рита, завороженная, смотрела на него и не верила услышанному. Он разыгрывает ее, он смеется над ней?! Этого не может быть, чтобы она бросила Оскара ради гея!

— Рита, успокойся, моя любовь к нему не умаляет моей любви к тебе. Я же нормальный мужчина, и я тебе это доказал. Но почему я, молодой и сильный, должен довольствоваться лишь половиной, когда могу любить как мужчину, так и женщину? Во мне много любви, много желаний, много страсти. Я даже не буду возражать, если у тебя вдруг появится тоже возлюбленная.

Рита вырвалась из его рук и отбежала к окну, как от дикого и опасного зверя. Сердце ее билось, ноги подкашивались, она поняла, что вся жизнь ее теперь перечеркнута этой грязной связью с развратным и ненасытным Амфиараем, человеком, для которого не существует никаких запретов, ни условностей, ничего... Он любит какого-то Владимира Сергеевича, по первому звонку которого может бросить ее в любую минуту... И в то же самое время он собирался жениться на ней! Бред! Красота сослужила ей уже в который раз плохую службу. Первый раз ее изнасиловал в лесу неизвестный, который принял ее за лесную нимфу (он так и сказал это ей, парализовывая ее волю и опрокидывая на траву); второй раз ее сделал своей наложницей доктор Арама; и вот теперь она попала в руки пресыщенного грека Амфиарая... Три раза. Если ошибки повторяются и ничему ее не учат, то чем же она тогда лучше, чище и выше этих мужчин? Чем? Выходит, она сделана из такого же материала, что и они, и не имеет права обвинять их в чем бы то ни было. Она так же порочна, как и они, раз ни разу не сопротивлялась: ни в лесу, где ей хотелось испытать до конца свой первый любовный порыв и насладиться им, ни с Арамой, которого она соблазняла на море, как набоковская нимфетка, только пошлее и грубее во сто крат, но получая от этого удовольствие уже другого рода — наслаждаясь своей властью над взрослым мужчиной, ни, наконец, с дерзким Амфиараем, пожелавшим овладеть ею прямо на вечеринке.

— Скажи, ведь то, что я сказал сейчас, лишь удивило тебя, но не отвратило от меня... — услышала она тихий и вкрадчивый голос Амфиарая. — Ты ведь любишь меня, ты хочешь меня, и даже если бы сейчас сюда вошел Оскар, ты все равно бы обнимала меня... Признайся, ну признайся же!

Она повернулась к нему и покачала головой.

— Пока не поздно, нам надо расстаться. Амфиарай, я хочу нормальной, спокойной жизни: Я не смогу делить тебя ни с другими женщинами, которых у тебя наверняка много в разных городах и странах, ни тем более с мужчинами. Да, я, наверное, как и ты, увидела в тебе лишь красивую оболочку, что же касается истинных чувств, то выше этого наслаждения красотой они не поднялись... Ты же не хочешь, чтобы я тебе лгала. А правда — жестока. И я ничуть не лучше Оскара и тоже предпочитаю быть собственницей по отношению уже к тебе. Я хочу, чтобы ты, такой невыносимо красивый и переполненный природной любовью, принадлежал только мне. Чтобы я, просыпаясь утром, видела тебя, чтобы я могла появляться с тобой всюду и чтобы все видели, что ты мой... Но поскольку это невозможно и ты никогда не сможешь стать полностью моим, то нам надо расстаться... И теперь, когда я знаю, что ты покупал все эти драгоценности у Юза для того, чтобы с подачи твоего хозяина превратить их в более увесистые пачки долларов, то возьми их обратно, немедленно, и, пожалуйста, не используй меня как живой сейф... Я не могу нести ответственность за такие дорогие вещи... И тебе надо было раньше объяснить мне все это открытым текстом. Я бы поняла. Бизнес есть бизнес.

— Все, кроме кулона, — твое, — вдруг сказал Амфиарай, подходя к ней совсем близко. — А этот камушек еще должен нам послужить.

— Что ты задумал?

— Потом узнаешь. Так ты едешь со мной?

— Нет, я устала. Мне надо побыть одной.

— Рита... Мы были сегодня откровенны друг с другом, ты не находишь?

Она удивлено взглянула на него, ожидая подвоха. Что он хочет этим сказать?

— Я рассказал тебе о своем шраме.

— Если бы ты не рассказал, то я бы и не обратила на него внимания, он слишком незаметен на твоей темной коже. Но при чем здесь твой шрам?