— ...а теперь собрались каким-то образом сделать деньги на тебе... — предположил Можаров. — Тебе не приходило это в голову?

— Приходило, вот только ума не приложу, каким образом с моей помощью можно сделать эти самые проклятые деньги.

— Масса способов. И самый распространенный — это уложить тебя в постель с потенциальным покупателем. Или же ты должна будешь уговорить его купить у них что-то по явно завышенной цене либо — украсть.

— Но почему именно я?

— Этого я не знаю и могу предположить лишь самое очевидное: они выбрали тебя как одну из красивейших женщин.

— Это смешно.

— Нет. Ты не мужчина, и тебе не понять этого. Рита, ты удивительная женщина, просто не знаешь себе цену.

— Сережа, это правда... То, что ты сказал? — Она снова обняла его. — Это правда, что ты всегда придешь по первому моему зову? Я могу рассчитывать на тебя?

— Да, это не то слово, я люблю тебя, ты для меня — все.

— А чего ты хотел бы больше всего на свете?

— Чтобы ты выбросила из головы всех своих мужчин.

— Каких? — Она замерла. — Каких мужчин?

— Оскара и Амфиарая со своим антикваром и переехала жить ко мне. Я был бы тебе хорошим мужем и постарался сделать тебя счастливой...

— Но как? Как можешь ты сделать меня счастливой?

— Я буду любить тебя.

— Но как ты будешь любить меня?

— Я не умею говорить так, как говорил твой муж... Я не столь красноречив, но я бы исполнял любое твое желание... Ты привыкла к деньгам, и я сделал бы все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я чувствую в себе много силы... Возьми ее, она твоя...

Рита, обнимая Можарова, ждала от себя большего, чем чувство благодарности и нежности, но тело ее оставалось спокойным и не подавало признаков вспыхнувшего желания. Примерно то же самое она испытывала и ночью, ложась с Амфиараем, и была удивлена отсутствием у нее хотя бы части тех чувств, какие она испытывала к нему раньше. Она не хотела его и обнимала и гладила по голове лишь в порыве нежности, но не более. Либо что-то сломалось в ней, либо она просто остыла к мужчинам, как результат перенесенных волнений и разочарований. Можаров был не такой, как темпераментный Оскар и искусный в любви Амфиарай. Он был более спокоен и не расточал своих чувств напрасно. Не набрасывался на нее, рискуя быть отвергнутым. Ждал, когда она даст ему знак. И тогда Рита, желая пойти с Можаровым до конца, позволив ему проявить себя полностью как мужчина и тем самым дать и себе надежду обрести в его лице страстного любовника, нерешительными движениями принялась расстегивать его рубашку. Сергей, который столько времени ждал этого, даже застонал от охватившего его предвкушения наслаждения и поцеловал Риту долгим, жадным поцелуем.

Она закрыла глаза и старалась ни о чем не думать, но все равно вместо упоительного головокружения чувствовала все то натуральное, физиологическое, что происходило в ней и шло как бы параллельно с отдельно живущим в ней и нестерпимо ждущим выхода настоящим желанием. Поцелуи Сергея были всего лишь поцелуями, а не прикосновениями самого огня, а его плоть, заполнившая ее и бьющаяся в ней как перегревшаяся на солнце горячая змея, была слишком реальна, чтобы, забывшись, раствориться в любви и достигнуть высшей точки наслаждения. Кусая губы и подавляя в себе слезы горечи и обиды, Рита, находясь в объятиях охваченного желанием Можарова, вела себя в точности так, как если бы она была с Оскаром. Она обманывала его, постанывая от мнимого наслаждения, потому как не чувствовала в себе сил признаться мужчине в том, что все это — лишь спектакль, женский спектакль, разыгрывающийся в угоду мужскому самолюбию и являющийся тем самым выражением благодарности за страсть, ласки и нежность. Но не более...

Она прекрасно сыграла свою роль до конца, тем самым подарив надежду Можарову, и теперь лежала с закрытыми глазами, презирая себя за каждый звук, за каждое фальшивое движение. Она не знала, что ей делать дальше и как жить. Выйти замуж за Можарова, чтобы начать новую жизнь? Но чего ради? Она может спокойно жить и одна. Стать женой или подругой Амфиарая и погрузиться в совершенно неведомую ей жизнь, принимая все ее правила? Но что это за жизнь и какую роль в ней будет играть таинственный Владимир Сергеевич? Она боялась признаться себе, что именно эта неизвестность и привлекает ее больше всего и что даже ее угасающее сексуальное чувство к Амфиараю на фоне этой волшебной неизвестности кажется несущественным и не пугает ее. Наоборот, именно попахивающая болотцем спокойная и размеренная жизнь с мужчиной типа Можарова страшит ее. Сергей совсем размякнет в браке и превратит его в густой сладкий сироп, в то время как Рите потребуется немного отравы, немного едкой горечи и даже боли. Можаров никогда не поймет ее.

Она чувствовала, как он гладит ее грудь, как целует живот. Она подарила ему несколько часов счастья. Сейчас уже вечер, и в любую минуту может вернуться Амфиарай. Можаров ждет от нее ответных признаний в любви, которой нет. Но как ему сказать об этом?

Звонок заставил ее подскочить на постели. Сергей побледнел.

— Это он? — спросил он глухим голосом. — Это твой грек? И ты откроешь ему?

— Если я не открою, он разнесет дверь. Что делать?

— Я сам могу выйти к нему и все объяснить.

— Что объяснить?

— Что мы теперь вместе.

— Выйди, объясни. — Она молча одевалась.

Приближалась развязка, и это ее успокаивало. Пусть все идет как идет. Ей показалось, что рядом повеяло холодным ветром. Это Оскар. Он появился, чтобы увидеть все своими глазами. «Смотри, Оскар, слушай. И если ты почувствуешь, что я падаю и мне невыносимо больно, протяни мне руку и возьми меня с собой. Я так устала...»

Можаров, по-армейски быстро надев на себя джинсы и рубашку, не спеша, с гордо поднятой головой двинулся в переднюю. Сознание того, что он любим, придавало ему сил. Подойдя к двери, он поднес свои ладони к лицу и вдохнул в них запах женщины, его женщины.