Поймав пристальный взгляд его сияющих глаз, Берта посерьезнела.

— Ты не сердишься? — спросил Джеральд уже другим тоном. — Я надеялся, ты не будешь возражать. Я не хочу разлучаться с тобой.

Он вновь посмотрел на нее, почти со слезами.

— Я ужасно рада, что ты остаешься, — растроганно промолвила Берта. — Мне тоже было грустно думать о твоем отъезде, ведь мы стали хорошими друзьями.

Она провела рукой по его волнистым волосам и щеке; юноша вздрогнул.

— Не делай так, — попросил он и убрал ее руку.

— Почему? Ты меня боишься? — удивленно рассмеялась она и опять взъерошила волосы Джеральда.

Побледнев, он резко вскочил на ноги, и Берта, к своему изумлению, заметила, что юноша весь дрожит.

— Я схожу с ума, когда ты меня касаешься.

Внезапно она увидела в его глазах пламя любви: Джеральд трепетал от страсти. Берта тихонько вскрикнула, ее сердце сладко замерло. Неожиданно он упал на колени, схватил ее за руки и принялся покрывать поцелуями. От его горячего дыхания Берта задрожала. Поцелуи обжигали ее, она выдернула руки.

— Я так давно мечтал об этом, — прошептал Джеральд.

— Ты сошел с ума!

— О, Берта!

Они стояли почти вплотную друг к другу. Берта видела, что юноша хочет обнять ее, и на мгновение ощутила безумное желание позволить ему сделать это — позволить целовать ее губы так же, как он целовал руки. Она тоже хотела целовать его — губы, волосы, щеки, нежные и по-девичьи бархатистые. Тем не менее Берта сдержалась.

— Боже, что за нелепость! Джеральд, не глупи.

Не в силах говорить, он лишь пожирал ее взглядом зеленых глаз, светившихся огнем вожделения.

— Я тебя люблю, — прошептал он.

— Мальчик мой, ты хочешь, чтобы я повторила судьбу горничной твоей матери?

Джеральд издал короткий стон и залился краской.

— Хорошо, что ты остаешься в Лондоне. Заодно познакомишься с Эдвардом, он приедет на следующей неделе. Ты ведь еще не знаком с моим мужем?

Губы Джеральда дрогнули; было видно, что он старается овладеть собой. Затем он рухнул в кресло и зарылся лицом в ладони. Он выглядел таким хрупким, таким юным и… влюбленным. Берта взглянула на него, и слезы застлали ей глаза. Она положила руку ему на плечо.

— Джеральд!

Он не отозвался.

— Джеральд, я не хотела оскорбить твои чувства. Прости за мои слова.

Берта наклонилась и отняла руки юноши от лица.

— Ты злишься на меня? — спросил он, чуть не плача.

— Нет, — ласково ответила Берта. — Но прошу тебя, милый, не делай глупостей. Сам знаешь, я гожусь тебе в матери.

У Джеральда был по-прежнему безутешный вид, и она еще сильнее почувствовала, что поступила скверно. Берта взяла лицо юноши в свои ладони, поцеловала его губы, а затем глаза, убрав с них слезинки, словно он был маленьким мальчиком.

Глава XXX

Страстные поцелуи Джеральда все еще горели на руках Берты, словно островки огня, а губы хранили след его отроческих уст. Какой магический ток возник между ней и Джеральдом, что теперь вызывал у нее это внезапное счастье? Берту пьянила мысль о том, что этот мальчик любит ее. Она помнила, как засияли его глаза, каким хриплым сделался голос — ах, это были верные знаки любви, великой и всепобеждающей силы. Берта прижала руки к груди и рассмеялась серебристым смехом чистой радости: она любима!

Поцелуи, будто тоненькие иголочки, покалывали ее пальцы — Берта оглядела их с удивлением, почти ожидая увидеть легкие ожоги. Она испытывала невероятную благодарность к Джеральду и хотела сейчас обнять его голову и осыпать поцелуями волосы, мальчишеские глаза и нежные губы. Она сказала себе, что будет ему доброй матерью.

На следующий день Джеральд пришел с застенчивым видом, опасаясь, что Берта его прогонит, и контраст между этой робостью и его всегдашней счастливой самоуверенностью очаровал ее. Берте невероятно льстила роль покорного раба, которую играл юноша, льстило удовольствие, с каким он выполнял ее распоряжения, однако она до конца не верила в его любовь и хотела доказательств. Она испытывала странное возбуждение, наблюдая, как бледнел Джеральд, когда она брала его ладонь, как он дрожал, когда Берта опиралась на его руку. Она гладила волосы юноши и наслаждалась страданием, которым искажалось его лицо.

— Пожалуйста, перестань! — жалобно воскликнул Джеральд. — Не мучай меня.

— Я же почти не касаюсь тебя! — засмеялась Берта.

В глазах Джеральда заблестели слезы; это были слезы страсти, и Берта едва сдержала торжествующий возглас. Наконец ее полюбили так, как она того желала. Берта упивалась властью своих женских чар: наконец появился человек, который без колебаний погубит ради нее свою душу! Она испытывала необыкновенную признательность, но сердце ее холодело при мысли о том, что все это напрасно. Они безнадежно опоздали: Джеральд еще ребенок, а она замужем, и ей уже почти тридцать.