– Господи, я просто хочу знать, каким должно было быть мое предназначение, - продолжаю я.
– Почему кто-то не может просто сказать мне: вот твое предназначение, так что иди и сделай это? Неужели я прошу слишком многого? И где был мой брат той ночью в лесу? И что за тайный бойфренд у Анжелы? И еще я хочу знать, почему Черное Крыло влюблен в мою маму, и каким было ее предназначение, и почему она до сих пор, даже когда умирает, не хочет рассказать мне все, и если ты скажешь, что все это для того, чтобы защитить меня или моего брата или что-то вроде того, я думаю, что столкну тебя с этого подъемника. Или все это какое-то наказание за то, что я не смогла осуществить предназначение? Что возвращает меня обратно к вопросу, какое же оно, мое дурацкое предназначение? Потому что я действительно, действительно хотела бы знать это.

Кристиан встряхивает головой:

– Вау.

– Я говорила тебе.

– Так у Анжелы есть тайный бойфренд…- произносит он.

– Вот черт, я не должна была говорить тебе вовсе.

– Нет, не должна была, – добавляет он, смеясь. – Я никому не скажу. Хотя сейчас мне достаточно любопытно.

Я тяжело вздыхаю. – У меня проблемы, когда дело касается хранения секретов.

Он бросает на меня взгляд.

– Не думаю, что ты будешь наказана за это.

– Не думаешь?

– Эй, я даже не знаю, каково мое предназначение, - говорит он, и затем его голос смягчается. – Но я точно знаю, что если бы у тебя не было видений о пожаре, ты никогда не приехала бы в Вайоминг. Мы не сидели бы в креслах подъемника прямо сейчас. Если бы твоя мама рассказала тебе о конгрегации раньше, ты бы пришла на последнее собрание, то, где был я, и мы бы узнали друг о друге еще до пожара. Все произошло бы по-другому. Правильно?

Да, все было бы по-другому. Мы бы знали, что не были предназначены спасти друг друга. Что наша встреча в лесу должна была стать чем-то иным. И что бы случилось тогда? Полетела бы я спасать Такера, зная все это?

– Это все похоже на тест, - я откидываюсь назад в кресле и поднимаю глаза к небу. – Словно все это одна длинная проверка, и сейчас, это видение с кладбищем – это следующий вопрос. Хотя все и выглядит так, словно я ничего не могу сделать. С пожаром, я хотя бы знала, что могу что-то предпринять.

– Что ты могла сделать? – спрашивает он меня удивленным голосом.

– Спасти тебя. Только на самом деле я не должна была делать этого, правда?

– Это самая сложная часть, - отвечает он. – Отсутствие определенности. – Фраза звучит хорошо. Она может стать девизом моей жизни.

– И если все это тест, каким ты думаешь, будет ответ? – спрашивает он.

Ты, думаю я, ответ должен быть связан с тобой, но я не говорю ему этого. Думаю, я до сих пор борюсь со своим предназначением, даже сейчас, когда знаю, что это моя мама умирает, а не Такер. Я до сих пор чувствую себя так, будто меня просят сделать выбор между Кристианом и Такером.

– Без понятия, - отвечаю я, наконец.

– Ясно. Итак…- отвечает он. – Есть что-то, о чем ты хочешь спросить меня лично? Не могу обещать, что дам хороший ответ, но я попробую.

Я говорю первое, что приходит в голову:

– Ты… любил Кей?

Он отводит взгляд, смотрит на долину и город внизу, снова стучит своими лыжами, мягко. Негодует из-за моего вопроса.

Прости, думаю я.

– Нет, это не справедливый вопрос, - говорит он. Вздыхает. – Да. Я любил ее.

– Тогда почему вы расстались?

– Потому что она узнала бы обо мне.

– Ты не рассказал ей?

Он тоже откидывается в кресле и глубоко вдыхает.

– С первого дня в моей голове билась мысль, что мы не должны рассказывать людям. Мой дядя говорит, что это плохо для обеих сторон. И он прав – невозможно иметь отношения с человеком, настоящие отношения, во всяком случае, чтобы они не заметили, что что-то в тебе не так. И когда заметят, то что?

Неожиданно я вспоминаю своего отца, то, как он переехал на другой конец страны после их с мамой разрыва, что в ретроспективе кажется чрезмерным, только если, доходит до меня, он не узнал, что она не была человеком. Может поэтому он и бросил нас. Может дядя Кристиана прав. Возможно, наши отношения с людьми обречены.

Уголок рта Кристиана приподнимается.

– Думаю, нам нужно выбирать по-настоящему глупых людей, чтобы встречаться с ними.

– Кей не глупая, - говорю я. Она может быть коронованной королевой, притворяться недалекой в классе иногда, но она не идиотка.

– Нет, Кей не глупа, - соглашается он. – И в определенный момент нельзя было бы не сказать ей. Она бы пострадала.

Я думаю о ночи, когда Такер узнал обо мне, его затравленном взгляде, сумасшедших предположениях, которые он делал. Он не успокоился бы, пока я не раскрыла себя.

– Я понимаю, - говорю я тихо, смотря вниз на свои перчатки.

– И как много знает Такер? – спрашивает он. – Потому что он тоже не глуп.

Меня смущает, что Кристиан такой хороший ангел, который делает правильные вещи и хранит все в секрете, в то время как я так очевидно этого не делаю. Как влюбленный щенок, импульсивно, эгоистично, я рассказала все человеку. Я рискнула всем, особенно самим Такером.

– Так много, да? – спрашивает Кристиан.

– Я рассказала ему… многое.