Но Генри уже категорично качала головой:

— Нет, не годится. Зеленый цвет не пойдет к волосам. — Она повернулась к горничной. — Сегодня твоей хозяйке парик не нужен.

— Правда? Ах да, конечно! — Кейт вздохнула с облегчением. — Виктория здесь, так что я могу наконец-то стать собой.

— Парик придется надеть твоей сестре, — удовлетворенно заметила крестная. — Можешь отослать этот зеленый кошмар в комнату мисс Долтри. Пока я жива, на твоей голове его все равно не будет.

— И вот последнее, — с надеждой произнесла Розали, расправляя роскошное платье из кремовой тафты с нежным голубым узором.

— Превосходно, — заключила Генри.

— Прелесть! — восторженно воскликнула Кейт.

— Если я немедленно не вернусь к себе, с Парсонс случится удар, — забеспокоилась Генри. — Итак: никаких париков, волосы собраны в самую простую прическу. Поняла? Я пришлю Парсонс, чтобы она нарисовала тебе лицо.

— Нарисовала лицо? — в отчаянии переспросила Кейт. — Совсем не уверена, что…

— Парсонс — настоящая художница, — перебила Генри. — Не узнаешь себя. Ну а теперь поспешим. Наш выход должен произвести фурор, а для этого важно точно рассчитать момент появления в зале.

Кейт кивнула, а потом подбежала к крестной и крепко обняла.

— Спасибо.

Генри взглянула со странной улыбкой.

— Вот смотрю на тебя и думаю, что в конечном итоге Виктор оказался не таким уж и глупым парнем.

Приняв горячую ванну и выпив чашку чаю, Кейт почувствовала себя спокойной и почти счастливой. Наступающий вечер должен был решить ее жизнь. Интересная мысль.

Она провела рукой по волосам. Они выгорели на солнце и оттого казались прошитыми золотой нитью.

— А что делать с этим?

— Можно собрать на макушке и оставить свободные локоны, — предложила Розали. — Или сделать классическую прическу с кольцами на висках. Но это сложно, потому что у вас слишком густые и волнистые волосы. Придется распрямлять их горячими щипцами.

Кейт вздрогнула.

— О нет. Давай зачешем наверх, а часть локонов спустим на спину. Если все собрать, будет очень тяжело.

— А чем украсим прическу? — Розали подошла к туалетному столу и открыла шкатулку. — Есть серебряная сеточка, но от нее волосы будут казаться медными. Гребень с драгоценными камнями зеленый — не подойдет к платью.

Кейт пожала плечами.

— Ничего не надо.

— О, мисс! — взмолилась Розали. — Прошу вас! — Она принялась рыться в шкатулке. — Вот, нашла! Серебряный гребень с изумрудами. Я ведь знала, что он где-то здесь!

— Какой смысл суетиться? В полночь все равно придется уехать. Едва я успею войти в зал, как нужно будет бежать к экипажу.

— Я уже почти все собрала. — Розали кивнула в ту сторону, где возле стены стояли открытые чемоданы.

В дверь осторожно постучали, и на пороге показалась горничная столь элегантная, что поначалу Кейт приняла ее за гостью замка.

— Я Парсонс, мисс. Леди Роут прислала меня помочь вам.

— Спасибо, — поблагодарила Кейт и устроилась в кресле перед зеркалом.

Парсонс открыла изящный чемоданчик, на миг задумалась и приступила к работе. Сначала вмассировала в кожу нежный ароматный крем. Открыла баночку румян, но тут же снова закрыла и покачала головой:

— Нет, розовые не подойдут. Нужны красные.

Она попробовала красные, но тут же стерла. Спустя несколько минут на столе выстроилась целая батарея баночек и бутылочек.

— Я и не знала, что процесс так сложен, — утомленно пробормотала Кейт. Она сидела с закрытыми глазами, пока Парсонс колдовала над бровями и ресницами.

— Прежде чем прийти к вам, я закончила туалет леди Роут, — рассказала горничная. — У нее чудесная кожа, но возраст дает себя знать, и потому подготовка к выходу требует времени. А вас, мисс, достаточно подкрасить лишь чуть-чуть. Сейчас подберу тон губной помады, и все. — Она снова занялась баночками.

Розали, которая в это время стояла за креслом и занималась прической, показала на маленькую шелковую коробочку:

— А если это?

— Красный пион, — сообщила Парсонс. Она опустила палец в помаду и осторожно провела по губам.

— То, что надо! — изумленно оценила Кейт. Действительно, контрастный темно-красный оттенок придал коже нежное сияние. На щеках заиграл персиковый румянец, а глаза внезапно стали больше. — Боже мой, Парсонс! Да вы настоящая волшебница!