— Горничная привезла несколько коробок с перчатками, — отозвалась Кейт. — Смотрите, Гейбриел! Правда она прелестна? Такие замечательные кудряшки.

— И крылышки, — показал принц. — Это тоже ангел, только маленький.

— Как по-вашему, она действительно была девочкой или, например, всего лишь веселым котенком? Напоминает купидонов в северном коридоре. Может быть, ее тоже изваял украденный из Италии скульптор? Тот, который потом сбежал в маслобойке?

— Разве котятам ставят памятники? По-моему, это мемориальная скульптура, если не настоящая могила. — Он наклонился и убрал с пухлой мраморной щечки розовую головку тысячелистника.

— Как грустно, — вздохнула Кейт.

— Видимо, людьми движет инстинктивное стремление запомнить ребенка смеющимся, веселым. Два года назад мы вели раскопки на землях берберов и в детских захоронениях обнаружили залежи игрушек — чтобы малыши могли играть в загробной жизни.

Кейт кивнула:

— Почти то же самое, что поставить в саду вот эту улыбающуюся статую.

— У меня в кабинете хранятся осколки кувшина, в котором в древности держали игральные кости. Наверное, они служили умершему мальчику любимым развлечением. Когда-нибудь обязательно покажу.

— Как интересно! — выдохнула Кейт.

— Мой профессор, Биггитстиф, бездумно выбрасывал все, что не считал ценным, а потом велел рабочим закидывать яму землей.

— Неужели его интересовало одно лишь золото?

— Нет, не только. Но он одержим славой. Мечтает об огромной важной находке, а такая мелочь, как могила бедного ребенка, его не привлекает. В раскопках Карфагена меня больше всего беспокоит именно это. Боюсь, что он бросится на поиски главной драгоценности: гробницы Дидоны, — а по пути уничтожит множество интереснейших артефактов.

Кейт взглянула через плечо и увидела, что его высочество уже выбрал место для пикника и расстелил плед.

— Прошу за стол, — пригласил он.

Кейт не заставила себя ждать.

— О, настоящий пир! — радостно воскликнула она.

— Скорее снимите грязные перчатки, — распорядился Гейбриел и призывно помахал перед носом куриной ножкой.

— Мм! — Мисс Долтри послушно исполнила приказ и с удовольствием принюхалась. — Заметили, как вкусно пахнет еда на свежем воздухе? — Она с энтузиазмом занялась курицей.

Принц ничего не ответил и молча протянул ей бокал легкого вина.

Кейт управилась с ножкой, мясной тарталеткой, куском восхитительного сыра и перепелиным яйцом и только после этого обратила внимание на затянувшееся молчание. Более того, оказалось, что все это время принц совсем ничего не ел, а полулежал, подперев голову рукой, и подавал очередное угощение.

Кейт взглянула на него с подозрением.

— В чем дело?

Гейбриел поднял бровь:

— Ни в чем.

— Что вы задумали?

— Пытаюсь вас откормить, — с готовностью ответил он. — Вы слишком худенькая, даже несмотря на то что слухи о тяжелой болезни не соответствуют действительности.

— Я никогда не отличалась полнотой, — пожала плечами Кейт.

— Но для того чтобы заполучить мужа, одной лишь роскошной копны волос недостаточно, — произнес принц с возмутительным нахальством. — Лучшие из англичанок обладают округлыми формами. Можно сказать, пышными. Посмотрите, например, на леди Роут, свою крестную. Даже в почтенном возрасте особа напоминает роскошный каравай. Правда, слегка перепеченный.

Мисс Долтри прикончила кекс и мысленно укорила себя за то, что замечание ее слегка задело.

Гейбриел перекатился на спину, скрестил ноги и с аппетитом принялся за курицу. Бриджи красиво обтягивали его длинные стройные ноги, мускулистые бедра. Взгляд Кейт скользнул к его широким плечам, потом к лицу. Гейбриел прикрыл глаза, чтобы не мешало солнце, и длинные темные ресницы легли на щеки, словно приглашая разделить наслаждение.

— Я вовсе не имела в виду, что именно вы отрываете бабочкам крылья, — неожиданно изрекла Кейт, чтобы отвлечься от опасного созерцания монарших достоинств.

— А как насчет детей, которыми я осчастливил многочисленных горничных? Вы это имели в виду? — с интересом уточнил он, хотя и не потрудился открыть глаза, а просто протянул руку: — Можно маленький пирожок?

Кейт вложила пирожок в ладонь.

— Принято считать, что принцы вольны иметь неограниченное количество побочных детей. Разве женщины могут устоять против волшебных чар? Кстати, это вовсе не комплимент вашему бесконечному обаянию.

— Понятно, — лаконично отозвался Гейбриел.