Он прекрасно помнил разговор с доктором накануне предыдущего увольнения старшекурсников. Тогда Туллий показался Гракху новичком-перестраховщиком. Трусоватым – «Как бы чего не вышло?» – но безобидным. Сейчас начальник училища изменил свое мнение. Доктор чего-то не договаривал. Слишком уж беспокоили его возможные последствия «офицерских» инъекций. И, что характерно, как в воду глядел! Конфликт между курсантами вылился в дуэль на клеймах, чего в училище не бывало отродясь. Доктор, вы о чем-то знали? Догадывались? Предполагали? И не сочли нужным поделиться своими соображениями с начальником училища? Как же вам после этого доверять?!

Дисциплинар-легат дал себе зарок: учинить обер-манипулярию медицинской службы Сергию Туллию приватную беседу с пристрастием – и вытрясти из скрытного докторишки все его тайны.

Вспыхнул контрольный индикатор системы гиперсвязи. Сигнал дублировался писком зуммера. Гракх шагнул к рамке, наливающейся перламутровым свечением. Машинально сунул большие пальцы рук под ремень, разглаживая и загоняя за спину несуществующие складки мундира, и лишь потом ткнул в сенсор приема, устанавливая контакт.

Он ощущал себя виноватым. Такое случалось с Гракхом крайне редко; тем омерзительней было чувство вины. Да, дуэль случилась вне территории училища. Да, в увольнении. Никто не мог предвидеть… И все равно, виноват начальник. Так заведено в армии. Гракх давно усвоил: если твой легион одержал победу – победили солдаты. Это их заслуга. Если легион потерпел поражение – побили тебя, легата Гракха. Это твоя вина. Теперь, когда в училище произошло ЧП…

– Дисциплинар-легат Гракх?

– Генеральный инспектор Катилина?

Именно так. Без всяких «добрый день» или «здравия желаю». Из рамки на Гракха смотрел его ровесник в строгом темно-сером костюме, при галстуке. Седина успела лишь слегка тронуть виски генерального инспектора. Узкое, костистое лицо, тонкие губы; льдистый взгляд из-под густых, сросшихся на переносице бровей. Мамерк Эмилий Катилина выглядел поджарым и подтянутым, чтоб не сказать, подобравшимся, как хищник перед прыжком. Человек, привыкший отдавать приказы – и выполнять приказы. В этом они с Гракхом были схожи.

– Каково состояние моего сына?

Голос инспектора звучал ровно и невыразительно. Гракх чувствовал, каких усилий это стоит Мамерку Эмилию.

– Доктор Туллий утверждает, что непосредственной опасности для жизни вашего сына нет. Потребуется курс пси-реабилитации, в том числе медикаментозной. Доктор надеется, что в итоге здоровье вашего сына полностью восстановится.

– Полностью?

Катилина-отец позволил себе приподнять левую бровь.

– Так говорит врач. Я не медик, могу лишь передать его слова. Надеюсь, доктор Туллий прав. Но даже при самом благоприятном исходе… К сожалению, ваш сын не сможет продолжить учебу и дальнейшую службу в корпусе либурнариев или в иных строевых частях. Я искренне сожалею, господин инспектор. Это моя вина.

Приставку «генеральный» Гракх опустил: для краткости.

– Мы оба знаем, чья в этом вина, господин легат. По уставу вы отвечаете за вверенных вам курсантов. Но настоящий виновник – не вы.

«Руку даю на отсечение: он служил в армии,» – уверился Гракх. Приставку «дисциплинар» Катилина-старший тоже опустил: для краткости или с намеком. Дисциплинка у вас, господин легат…

– Вы говорите о курсанте Тумидусе?

– Ровно наполовину. Мой сын виновен не меньше.

Уважаю, подумал Гракх. Сведи нас судьба при иных обстоятельствах…

– Но пострадал в итоге ваш сын, а не курсант Тумидус.

– Окажись клеймо Гнея сильнее, в лазарете лежал бы его противник. А моего сына ждал бы трибунал. Я верно понимаю ситуацию?

– Да, господин инспектор.

– Позвольте один приватный вопрос, господин легат. Вы успели сообщить об этом… инциденте своему начальству?

Гракх не обязан был отвечать. Это его, Гракха, дело. Пусть не личное – дело училища, дело вооруженных сил Помпилии – но никак не отца пострадавшего, кем бы оный отец ни являлся. Но Гракх по-прежнему терзался виной. Муки усугубляла неожиданная симпатия к человеку по ту сторону гипер-рамки. В конце концов, это ведь не военная тайна?

– Нет, господин инспектор. Я еще никому не успел сообщить.

– В таком случае, у меня к вам убедительная просьба. Оформите все так, будто никакой дуэли не было.

– Простите, не понял?

– Думаю, вы тоже не заинтересованы в огласке. Дуэль на клеймах – серьезное ЧП. Вас и других офицеров училища ждут крупные неприятности. А если курсант угодил в лазарет не в результате дуэли, а в результате, скажем, шокового потрясения, случившегося в увольнении… Вам ясна моя мысль?

– Кажется, да…