Идеи там простые и во многом схожие, несмотря на разное авторство:

— Власти плевать на Народ, она в любой момент может его продать (не «предать», а именно «продать» — за деньги);

— Если Народ подымает бучу по факту продажи, Власть закономерно даёт команду на выборочный отстрел Народа, а в очагах особо упорного Сопротивления легко и непринуждённо прибегает к методике массового уничтожения;

— Человек человеку — волк. В случае внезапного наступления ВП все мирные граждане быстро превращаются либо в стадо, либо в стаю, так что вменяемый самодостаточный человек может рассчитывать только на самого себя, своих близких и друзей, в общем, на проверенных людей. Поэтому при малейших признаках наступления ВП надо немедля объединяться в боеспособные группы, запасаться всем необходимым для выживания (читай — мародерствовать), искать удобное место для «базы» и превращать его в крепость;

— Власть — это явный враг, поэтому при наступлении ВП (инспирированного как раз таки этой самой Властью) нужно быть готовым к прямому противоборству с представителями Власти и воспринимать их однозначно как Врага;

— Некоторые военные, не вовлечённые в тотальную схему коррупции, могут быть правильными ребятами. Явный признак правильности: эти военные походя отстреливают разных «беспредельщиков», а также публично казнят своих продажных собратьев и представителей Власти. Так что к ним (военным), в случае чего, можно примкнуть для эффективного совместного выживания в условиях ВП.

По мере того как я делился книжными идеями, у доктора с Петровичем в глазах появлялся интерес, а Гордеев всё больше хмурился и мрачнел.

В завершение я с интонацией и не без злорадства зачитал по эпизоду из каждой книги. Для вящей наглядности выбрал сцены казни: в обоих случаях действовали правильные военные, только в одном был расстрелян военный начальник-предатель, а в другом — высокопоставленный представитель Власти (и тоже, разумеется, предатель и мерзкая сволочь, чтоб читателю не было его жалко).

— Ни хрена себе… Вот это манускрипты! — простецки резюмировал Гордеев. — Это что же… это у на ТАКОЕ спокойно продают в книжных магазинах?

— Причём очень хорошими тиражами, — обнадёжил я. — И обе книги пользуются у народа большой популярностью. Так что если кто-то в Городе их до сего момента ещё не читал, после этих акций буду читать все. Читать и… хмм… принимать к сведению. Особенно в части, касающейся обращения с Властью.

— Сегодня же поставлю задачу, чтобы прочли всё до буковки и сделали анализ, — пробурчал Гордеев, отнимая у меня книги и пряча их в «бардачок». — Черт-те что… Разве можно такие вещи — народу? Ещё бы оружие разрешили продавать, вообще было бы здорово…

Когда мы уже подъезжали к Городу, Гордееву позвонили.

— Слушаю… Угу… Что?! Что за идиотские шутки?! Погоди-ка…

Гордеев резко сбавил скорость, съехал на обочину и, окончательно остановив машину, покинул салон. Дальнейший разговор происходил на улице, судя по интонации и отдельным репликам, можно было понять, что случилось нечто экстраординарное.

Переговорив, Гордеев вернулся на своё место и сообщил нам о происшествии.

— Только что было совершено нападение на конвой с «ренегатами».

— Обалдеть! — бесхитростно отреагировал Петрович. — Интересные у вас тут обычаи…

Ренегатов отбили, увезли в неизвестном направлении, конвой крепко помяли, но, слава богу, никого не убили. Нападение было дерзким и вроде бы безрассудным, но если вдуматься… В сотне метров от Управления, в многолюдном месте, внезапно: сотрудники и предположить не могли, что случится такая вопиющая наглость, так что никто не успел вытащить оружие. А если бы и успели — вокруг люди, десять раз подумаешь, прежде чем стрелять.

— В общем, набили морды, забрали, юркнули во двор — и с концами…

Гордеев выглядел на удивление спокойным, сильных рефлексий не проявлял, но чувствовалось, что он крепко на взводе и очень хочет немедля заняться чем-то полезным. Например пострелять, на худой конец, просто побить кого-нибудь ногами и поорать благим матом. Во взгляде его поселилась угрюмая кровожадность, левая рука нервно тискала телефон, правая нырнула за отворот дубленки и, судя по характерному положению, нянчила рукоять пистолета.

— Что ж, давай тогда дальше мы сами. — Петрович кивнул на остановившийся впереди «Патрол». — Я бы тоже всё бросил и помчался…

Тут Гордееву опять позвонили. Он ответил, пробурчал нам «одну минуту» и, вновь покинув салон, принялся разгуливать за машиной, общаясь с абонентом и активно жестикулируя.

Пока Гордеев утаптывал снежок на обочине, напряжённо общаясь по телефону, мы накоротке обменялись мнениями.

— Ну что, коллеги… — на правах старшего группы спросил Петрович. — Какие впечатления?