Чжао Юй-линь стукнул помещика прикладом.

— Еще сбежать хотел, тухлое черепашье яйцо! На небе, что ли, задумал укрыться? От народа никуда не денешься!

Начальник бригады и Вань Цзя, пригнувшись, вошли в шалаш. Они крепко связали Хань Лао-лю и, перекинув его через круп лошади, поехали в деревню.

— Я тоже с вами, — сказал старик Чу.

Он собрал сети, сложил в корзины, поднял коромысло на плечо и бегом догнал их.

— Вот погляди, начальник, какая у меня игрушка. — Чу вытащил из кармана серебряный доллар.

— Кто же тебе его дал? — спросил Сяо Сян.

Старик рассказал, как Хань Лао-лю, добежав до реки, просил спрятать его в шалаше и дал доллар, чтобы старик молчал.

— Почему же ты не выполнил помещичьей просьбы? — рассмеялся начальник бригады.

— Член крестьянского союза не должен скрывать помещика и злодея. Видно, Хань Лао-лю было суждено прибежать на берег.

— Куда бы он ни прибежал, ему везде было суждено попасть нам в руки, — заметил Чжао Юй-линь.

Навстречу всадникам двигалась по шоссе большая толпа людей во главе с Сяо Ваном и Лю Шэном. Люди вышли навстречу, опасаясь, как бы начальник бригады не наткнулся на бандитов.

Связанного Хань Лао-лю окружили. Поднялись палки. Грозно ощетинились пики.

— Не надо торопиться! — остановил людей Чжао Юй-линь и спешился. — Вернемся, судить его будем. Надо, чтобы все по закону было и чтобы все разом рассчитались с ним за обиды.

Но разъяренная толпа запрудила дорогу, не давая всадникам двинуться вперед.

— Освободите дорогу! Дайте проехать, — крикнул во весь голос Чжао Юй-линь. — Вернемся — устроим митинг. Надо всей деревней с ним расправиться. Вы хотите отомстить, и другие хотят того же.

— А вдруг он опять убежит? — спросил кто-то.

— Ему некуда больше бежать! — уверенно воскликнул Чжао Юй-линь.

Люди расступились, пропуская всадников. Но над толпой то и дело взлетали палки…

Бай Юй-шань, Ли Всегда Богатый и Го Цюань-хай вернулись на закате. Они были очень расстроены. Но услышав, что беглец пойман, обрадовались и кинулись к школе.

Помещика все-таки порядком избили по дороге. Потом его заперли в кутузку, которую день и ночь охраняли двадцать человек.

Первый вопрос Сяо Сяна был о пастушке.

— Свезли в уездную больницу, — ответил Сяо Ван.

Начальник бригады согласился с предложением крестьянского союза не выпускать из дома семью Хань Лао-лю. Лошадей передали отделению охраны. Сундуки и шкафы опечатал крестьянский союз.

День закончился удачно. Радость омрачалась лишь тем, что управляющему Ли Цин-шаню и Ханю Длинная Шея в суматохе удалось бежать.

Весть о том, что Хань Лао-лю пойман, поставила на ноги всю деревню. У людей уже не было больше ни страха перед помещиком, ни молчаливой покорности. Крестьянские собеседования сделали свое дело.

Избиение пастушка У Цзя-фу было, быть может, самым ничтожным среди тысячи других злодеяний помещика, но оно оказалось искрой, упавшей на сухой порох.

В тот же вечер, когда связанный помещик был доставлен в деревню, бригада и крестьянский союз устроили совещание активистов. Люди собрались на огороде Чжао Юй-линя в живой беседке, образованной плетями тыкв. Белые цветы под вечерним солнцем казались звездами, рассеянными в густой зелени листвы.

Собравшиеся спешили высказаться, перебивали друг друга, и голоса сливались в сплошной гул. Начальник бригады прислушивался ко всем этим разговорам, схватывая на лету то новое, что возникало в головах активистов.

Чжао Юй-линь безуспешно пытался водворить порядок:

— Не кричите же все сразу! Пусть сначала один кончит, потом другой начнет, — уговаривал он.

— Хань Лао-лю нужно связать покрепче, не то крестьяне недовольны будут, — настаивал Бай Юй-шань.

— Скажи-ка ты что-нибудь, — подтолкнул Чжао Юй-линь возчика Суня.

— Чего говорить? Я скажу так: надо связать веревками не только Хань Лао-лю, но и всех его женщин да выдать их нашим бабам на расправу. Мы будем помещика судить, а они пусть женщинами займутся.

— Нет! Нет! Так не годится, старина! Нельзя разбиваться на две группы. Беспорядок получится. Надо всем вместе судить, — возражал Чжан Цзин-сян. — Уж если срубим дерево, то веточки да листочки и сами посохнут.

— Старина Бай, ты расставь побольше бойцов своего отряда. Начнем суд — дело выйдет нешуточное, — предупредил Го Цюань-хай. — Крестьян не удержишь: все сразу бить полезут, свалка может получиться. Надо, чтобы те, кто натерпелся обид от помещика, по одному подходили рассчитываться с ним. Обид у всех накопилось немало. Вот у меня, например…