— Вот ты и попалась, моя дорогая, — улыбнулся Жаждущий. Он шагнул вперед, и Валентина увидела то, чего издали было не разглядеть. Да, перед ней был Жаждущий, но это был не совсем тот же самый человек, рядом с которым она лежала в подземелье Колдуна. Этот Жаждущий казался лет на десять старше, и в лице его проглядывало нечто демоническое. Может быть, так выглядел Жаждущий, когда убивал людей?

Ловким движением Жаждущий надел свое странное приспособление на большой палец правой ноги Валентины…

И тут появились мухи. Они появились в помещении вместе со свиньями, но, действуя, словно разумные существа, держались подальше от Валентины, пока пыточный инструмент не был надет на ее ногу. Теперь же, то ли осмелев, то ли почувствовав в Валентине жертву, или просто привлеченные запахом пота, который сбегал между грудей и лопаток Валентины, они стали садиться на тело, впиваясь в кожу мохнатыми лапками, слизывая жвалами пот. Мухи — союзники Жаждущего, его друзья детства.

Наклонившись над ногой Валентины, Жаждущий что-то подкручивал и регулировал в своем ужасном приборе. Валентина попыталась собраться, сконцентрироваться. Она не должна почувствовать боли. Боль будет, но будет где-то там, в другом мире. Так ее учили.

Мысленно напрягшись, она потянулась, но когда Жаждущий наконец-то сжал ручки ужасного приспособления, никакие тренировки не помогли. Нога буквально взорвалась болью. Валентина закричала, когда почувствовала, как толстые иглы, прокалывая ноготь, впиваются в ее плоть.

На лице Жаждущего играла улыбка.

— У тебя красивый голос… Постарайся синхронизировать свои крики с жужжанием мух. Вместе у вас получится чудесная мелодия…

Пытка длилась больше трех часов.

За это время тело Валентины превратилось в единый клубок обнаженных нервов. Ей казалось, что она провисела так уже целую вечность. За три часа она лишилась всех ногтей на ногах, а икры ее до коленей покрылись искусно нанесенным узором ожогов. Что и говорить, Жаждущий был мастером пытки. Он наслаждался, словно скульптор, ваяющий нечто прекрасное, что должно войти в историю Искусства как одно из Чудес Света. Нанеся штришок боли, он отступал назад и на несколько секунд замирал, любуясь своим творением.

Но самым страшным были рассказы Жаждущего о том, что ей еще предстоит испытать.

Когда тело Валентины стали опускать к полу, чтобы проделать ту же операцию над ногтями на руках, она поняла — это ее единственный шанс. Сквозь омут боли пробилась единственная мысль: если сейчас она не попытается освободиться, потом ей этого уже не сделать. Не будет сил. От долгой боли она почти не сознавала окружающее, а ее палач — отражение человека, помочь которому она согласилась — только входил во вкус.

Цепи пошли вниз. Валентина в который раз попробовала собраться, сконцентрироваться. Это было почти невозможно. Ей казалось, что вместо ног у нее кровоточащие обрубки. Как она сможет стоять, ходить? Но надо было бороться. Нельзя отступать, сдаваться. Этому ее учили. Пока в теле есть хоть немного сил, пока ты в сознании, нельзя сдаваться. Когда ты сдаешься, то признаешь поражение. Признаешь, что противник победил. Что он сильней. Кто был сейчас ее противник? Боль! В первую очередь боль. Ее собственное тело, ее плоть, которая…

Стоп. Тут что-то не так. Викториан дал ей лекарство и сказал, что она каким-то образом перенесется в один из воображаемых миров, созданных Жаждущим. Значит, если рассуждать логически, физически ее тут нет. Тогда почему она чувствует боль?..

Думать было тяжело. Мысли едва ворочались в раскалывающейся от боли голове… Если она не в материальном мире, то необходимо всего лишь волевое усилие — сила мысли, и тогда она сумеет освободиться от уз боли. Почему она не подумала об этом раньше?

Однако над последним вопросом ломать голову времени уже не было. Необходимо действовать. Действовать сейчас, пока Жаждущий и его слуги расслабились, считая, что она сдалась и не может оказать им сопротивления.

Валентине казалось, что от напряжения у нее лопнет череп. Все силы, оставшиеся в ее истерзанном теле, были направлены только на одно — ноги. Усилие мысли, и… Валентина почувствовала, как у нее начали расти ногти. Нет, когти — загнутые, сочащиеся ядом когти. Когда один из слуг расстегнул железные браслеты, сковывающие ее руки, Валентина скользнула вниз, одновременно выбросив вперед правую ногу.