тут и тут, - указал он на моем рисунке места высадки.

– У вас есть переносные радиостанции? – спросил я Зверева.

– Две, - коротко ответил он.

– Приказ об атаке подадим ракетами. Две десантные партии идут к немецкой базе, одна штурмует залив. Нельзя оставлять немецкую базу без внимания, с этой

стороны вы не правы, товарищ подполковник, - продолжил Лосев.

– Я летчик, а не пехотинец. Вам виднее капитан, но задача по освобождению советских граждан все равно остаётся приоритетной.

– Освободим, - уверенно кивнул Лосев.

– Японец мешать не будет? – спросил я.

– Гранатометы возьмем. У нас в арсенале их штук двадцать, хватит с лихвой.

– Какие еще гранатомёты? – удивился я.

– Вы что, товарищ подполковник? – удивился капитан: - Их уже год как на фронтах используют. «Пантеры» и «тигры» горят за милую душу. Пехота на них чуть ли не

молиться.

– Не слышал, как-то не до этого было, - пояснил я немного смущенно: - Кстати, что там с эскадрой Октябрьского?

– Идут на полном ходу. Ориентировочное время прибытия пять суток, - немедленно ответил командир «Разящего".

Когда совсем стемнело, и эсминец замер на якорной цепи, десант начал грузиться в лодки. Через двадцать минут сто тридцать моряков вооруженных ручными

пулеметами, автоматами, гранатомётами и винтовками скрылись в ночи.

Операция, которую американцы впоследствии назовут как «Ночной шабаш» началась.

Остров в Тихом океане. Секретная немецкая база. Карцер.

Остров в Тихом океане. Секретная немецкая база. Карцер.

Духота тропического острова практически не ощущалась в подземных казематах. Было довольно прохладно, едва слышно монотонная капала вода. Сырость и

безнадежность просто пропитывало это помещение.

На базе не было офицерского карцера, только солдатский. Именно там и сидел майор Грохтердт, обвинённый в не выполнении приказа непосредственного командира и

за служебное не соответствие.

Как определил трибунал, состоявший из трех старших офицеров, больше просто не было, его вина была в том, что он отпустил угнанных самолет, что раскрывало

место базирования базы. За одно только это его арестовали сразу при посадке. Оправдание в виде того, что он мог потерять все экспериментальные машины,

выслушаны не были. Ему никто не верил, что за штурвалом угнанного у союзников гидроплана мог сидеть погибший Суворов. Если сам Фюрер сказал что Суворов

погиб, то так это и было. И никак иначе.

Монотонный стук капель давил на нервы, мысли метались в голове. Вздохнув, майор лег на нары, и прикрыл глаза. Он был старым битым офицером и знал, что такие

происшествия с кондачка не решаются, несмотря на то, что трибунал приговорил его к расстрелу.

В это время послышался звук поворачиваемого ключа и с пронзительным скрипом дверь карцера отворилась. Почти сразу внутрь заглянул один из охранников.

– Заходи, - приказал он кому-то.

Прищурив глаза, от бывшего из коридора яркого электрического света майор смог только рассмотреть незнакомый силуэт с костылем в руке. Судя по пинку, которым

наградили нового сидельца, популярностью он среди немецких солдат не пользовался.

– Ублюдки, - хоть и невнятно, но майор смог распознать язык.

– Вы русский? – спросил он по-русски, как только дверь закрылась.

Борт лидера эскадренных миноносцев «Разящий». Полночь.

После организованной моряками баньки, вот ведь, везде с удобствами устроятся, я надел свою форму подполковника со всеми наградами и направился в кают-

компанию. Судя по пустой палубе, шлюпки вернулись и вторая часть десанта уже ушла к острову.

Поправив мундир, я только порадовался, что он был в багаже не в потерпевшем крушение самолете, а сопровождающем мое турне эсминце.

Лидер был довольно большой, экипаж за триста человек, так что нехватка матросов пока не сказалась. Остальные моряки несли вахту по второму варианту, то есть

в полубоевой готовности. Готовые при первом же сигнале тревоги занять свои боевые места. Посты сигнальщиков были усилены. Десяток глаз наблюдали за морем.

– Самое тяжёлое в нашей службе - это ждать, - негромко сказал я, входя в кают-компанию.

Практически все офицеры, что не спали, находились здесь. Штурмана что-то высчитывали в ярко освещённом углу. Капитан «Разящего» и два командира БЧ задумчиво