«В жестких волосках, в стеблях травы утром появляются капельки росы. Я вижу, как солнце, отражаясь в них, играет и переливается всеми цветами радуги…»

Встреча с аббатом настолько потрясла его, что Кийт никак не мог прийти в себя. Если его наставник, ослепнув, стал видеть такие мельчайшие детали, почему же он сам, обладая прекрасным зрением, не учится видеть мир?

Подставляя лицо потокам свежего утреннего ветра, Кийт подошел к краю ветви. Высоты он не боялся, как и любой тренированный ученик школы аббатства.

Почтенный Лелио учил его не только преодолевать страх высоты, но и освобождать свой разум. Во время учебы Кийт должен был мысленно моделировать такую ситуацию, что шагает в пропасть утеса и словно идет по воздуху над бездной.

Одним из важных положений ментальной подготовки было умение ученика преодолевать древние инстинкты самосохранения и превозмогать первобытный страх. В том числе освобождаться от страха высоты.

Если бы Джиро попал на такие занятия, ему пришлось бы несладко, и неизвестно, чем закончилось бы обучение. Но Кийт был одним из лучших учеников, Лелио контролировал его сознание и усложнял задание раз за разом. Его воспитанник не только шагал в воображаемую бездну, оттолкнувшись от крыши высоченного здания, но и мысленно одолевал по воздуху долгую дорогу до соседней крыши.

Теперь он стоял на краю ветви и не испытывал никакого страха, словно окунувшись во времена своей учебы. Повсюду, насколько хватало взора, простирался бескрайний зеленый океан, и он вспомнил слова священника о том, что верхушка гигантской секвойи является на самом деле исполинской принимающей антенной, благодаря которой можно видеть все, что происходит в отдаленных краях.

Еще в годы учения Кийту ничего не стоило, глядя на любое дерево в густом лесу, представить себе его внутреннюю жизнь. Мысленно он мог совершить увлекательное путешествие, двигаясь ментальным лучом снизу, от самого слабого корневого отростка, ушедшего глубоко в землю, до испепеляемых солнцем листьев кроны. Он мог определить не только возраст дерева, но и сказать, здорово ли растение, или чем-то болеет.

Бросив взгляд на верхушку секвойи, отчетливо выделяющуюся на фоне светло-серого рассветного неба, он, неподвижно застыв на краю огромной ветви-террасы, решил попытаться подсоединиться к телепатическому полю живого дерева и совершить мысленное путешествие.

С помощью медальона он постарался высвободить сознание. Сначала все шло, как бывало обычно, когда он сводил разнонаправленные потоки собственной энергии. Но вскоре он попал под воздействие ментального поля секвойи.

Внезапно мозг захлестнула горячая волна, которая точно обожгла кожу. Даже векам стало нестерпимо больно, но он, сжав челюсти и напрягшись всем телом, продолжал усиливать концентрацию.

И через мгновение его выдержка принесла первые плоды. Его настойчивость подарила невероятное наслаждение, бурными потоками затопившее сознание.

Улыбка не сползала с лица Кийта, когда он почувствовал, что руки и ноги становятся легче воздуха.

Сначала его мысленный взор опустился под землю, к корням. Потом постепенно стал подниматься внутри ствола вдоль капилляров, расположенных под корой, пока, наконец, не достиг колоссальной кроны.

Неясный гул, наполнявший его слух, словно разбухал и ширился. Сначала в ушах монотонно вибрировала какая-то музыкальная нота, потом с каждым мгновением начал нарастать раскатистый гул, и Кийт ясно чувствовал, как, по мере усиления этого звучания, сердце его невольно сжималось от радости.

Когда этот звук, нараставший внутри его сознания, достиг своей кульминации, Кийт точно вырвался из-под коры секвойи!

Перед мысленным взглядом клубились изумрудные сполохи, миллионы пышных, густых крон деревьев, вздымающихся вокруг секвойи. Лес постепенно уменьшался в размерах, пока не исчез за клубами туманных облаков, стелящихся над тихими безмолвными просторами.

Наполнившее каждый угол рассудка глухое ровное гудение, исходящее от гигантской секвойи, заставило его словно оторваться от самого себя, отсоединиться от своего земного организма. Собрав все силы, Кийт постарался сконцентрироваться и как будто вылетел из себя, выпорхнул из оболочки собственного тела, подобно пчеле, покидающей улей.

Его ментальный луч поднимался все выше. Сознание Кийта двигалось все дальше и дальше, пока он не понял, что оторвался от земного притяжения, и воздушные потоки бережно подхватили его.

Безграничный лес уже уменьшился в размерах и исчез за клубами туманных облаков, стелящихся над тихими безмолвными просторами. Но сознание Кийта двигалось все дальше и дальше.

Он плавно парил, то поднимаясь, то опускаясь на незримых потоках. Проходил сквозь перистые облака и выныривал над ними, чтобы увидеть пологие ямки, наполненные солнечным светом.

Вскоре вровень с его мысленным взором оказался раскаленный солнечный диск, полыхающий на небесном просторе. Реальное время точно остановилось для него, и за одно мгновение он переживал множество различных событий, слышал массу звуков, которых раньше не слышал, и видел то, чего совершенно не замечал раньше.

Влияние священника на его разум сказалось очень быстро. Сразу после встречи Кийт почувствовал себя по-иному, ощутил себя новым человеком, замечающим вокруг себя все те мельчайшие детали, о которых говорил слепой аббат — примятые улиткой былинки, радужно переливающиеся капельки росы на тонких волосках травы…