– По крайней мере, не в рукопашной, – покачал головой Локи.

– Не призывать же маркисов и марксин на войну, – вздохнула я. – Тем более после того, как сегодня убили маркиса и канцлера. Они побоятся.

– Надо их как-то убедить, – сказал Финн. – Если это единственный способ противостоять витра, придется и марксинам воевать.

– Это наверняка не единственный способ, – сказала я, но оба пропустили мои слова мимо ушей.

– Испорченный у вас народ, – поморщился Локи. – Вы даже приказывать им не можете.

– Это мы испорченные? – усмехнулся Финн. – Кто бы говорил, беглый принц!

– Не знаю, почему это вас так оскорбляет. Я видел, как обращаются с Венди, а ведь она принцесса. Дерзость невероятная.

– Они еще ее не знают, на это нужно время. И если она чаще проводит его с пленным витра, это не улучшает ситуацию.

– Я не пленный, – отрезал Локи. – Я здесь по своей воле.

– И это мне непонятно.

– Финн, – вмешалась я, – Локи просил об амнистии, и я пожаловала ее.

– Конечно. Но я не понимаю твоих мотивов. Мы воюем с витра, а ты разрешаешь ему здесь жить и свободно разгуливать.

– Вас так злит, что она проводит со мной время? – лукаво спросил Локи, и Финн злобно уставился на него.

– Я не… – Не придумав, что сказать, я покачала головой. – Сейчас не важно, почему Локи с нами. Важно, что он с нами. И его знания о витра могут нам помочь.

– Я могу рассказать все, что мне известно, но вряд ли я знаю что-то такое, что действительно сможет помочь. Информация о политике, о церемониях – это пожалуйста. Если бы я знал способ остановить короля Орена, я бы сам это сделал.

– Зачем? – спросил Финн. – Почему вы против своего короля?

– Потому что он подонок. – Локи опустил взгляд, будто рассматривал что-то на рубашке. – Негодяй, каких свет не видел.

– Разве он не был таким всю жизнь? Почему вы дезертировали только сейчас? Почему бежали к нам? Есть другие племена троллей, есть сотни городов, которые не воюют с вашим королем.

– Но только у трилле есть Венди. – Локи опять улыбнулся, хотя в глазах все еще стояла боль. – Как я мог не попытаться?

– Вы прекрасно знаете – она замужем! Пора перестать флиртовать, вам не кажется? Вы ей не интересны.

– Пусть она сама решает, кто ей интересен! – вскипел Локи. – Что-то не похоже, чтобы вы сами следовали своему совету!

– Я ее искатель. – Финн сел на кровати, и на этот раз я не стала его укладывать. Глаза у него горели. – Моя работа – защищать ее.

– Вовсе нет. Ее искатель – Дункан. – Локи кивнул на Дункана, стоявшего у двери. Тот во все глаза наблюдал за их сварой. – И Венди сильнее вас обоих, вместе взятых. Финн, вы вовсе не ее защищаете. Защищаете вы сами себя, как ее бывший парень, отправленный в отставку.

– Все пронюхали, да? Ничего вы не знаете, – проворчал Финн. – Вы подлый интриган, и будь моя воля, я бы тут же выпроводил вас обратно к витра!

– Однако ваша воля – ноль. Вот несчастье, да? – усмехнулся Локи. – Вы всего лишь искатель, Финн. Вы не можете ничего решать.

– Зато я могу! – отрезала я. – Разговор окончен. Финну надо отдохнуть, а от тебя, Локи, никакого толку.

– Извините.

– Может, вернешься к себе в комнату? Я через минуту зайду поговорить.

– Конечно, – кивнул Локи. – Поправляйтесь, искатель.

Финн что-то проворчал в ответ, и Локи с Дунканом ушли. Мне хотелось протянуть руку и погладить Финна, как-то утешить его. Мне казалось, это ему нужно. Мне самой это было нужно. Мысль о том, что я могу его потерять, приводила в ужас. Он ведь чуть не погиб.

Я не вынесу, если кто-то еще погибнет. Я должна что-то сделать.

– Пожалуйста, поспи, – сказала я Финну, не найдя других слов. Встала, но он схватил меня за руку.

– Венди, я ему не доверяю.

– Знаю. Но я доверяю ему.

– Будь осторожна, – сказал Финн и отпустил меня.

Время было далеко за полночь, во дворце стояла тишина. Завтра будут бесконечные совещания, но сейчас все разошлись по кроватям. В коридоре было темно, только из комнаты Локи струился мягкий свет.

Он не слышал моих шагов, и я тихонько наблюдала за ним в приоткрытую дверь. Локи застелил постель и сейчас стоял, глядя на нее. Грыз большой палец. Потом покачал головой и смял одеяло, чтобы постель казалась неубранной. Потом передумал, опять расправил.