Не дожидаясь новых стонов, я выбралась из машины. Дункан припарковал второй «кадиллак», в котором ехали Вилла, Мэтт и Локи. Финн тоже рвался с нами, но он все еще нуждался в лечении, а кроме того, Томасу требовалась помощь. Мэтта я тоже не хотела брать, но потом подумала, что еще одни крепкие руки не помешают.

– Выглядит даже хуже, чем я ожидала. – Вилла поежилась. – Просто невероятно.

– Это с ними вы воюете, да? – Мэтт оглядывался кругом. – С теми, кто это сотворил?

– Сейчас мы ни с кем не воюем, Мэтт. – Лучше сразу сбить его воинственный настрой. – Мы разбираем завалы и помогаем пострадавшим.

Локи оттащил в сторону тяжелый дубовый сук с дорожки, ведущей ко дворцу. Дорожка была вымощена булыжником, половину из которого вывернули и раскидали по лужайке.

Мы с Туве направились к дворцу, стараясь принять величественный и скорбный вид. Скорбь выразить было легче, с величием у меня точно были проблемы. Разрушенный город производил удручающее впечатление. Не успели мы дойти до ступеней, как двери распахнулись и из них вышла девушка примерно моего возраста – темные волосы собраны в спутанный узел, вся одежда в грязных разводах, даже лицо перепачкано сажей. Ростом она была невелика, даже ниже меня, а лицо такое, будто вот-вот расплачется.

– Вы принцесса? – спросила она.

– Да, я принцесса из Фьонинга, – кивнула я и показала на Туве: – А это мой супруг, принц Туве. Мы приехали вам помочь.

– Спасибо! – Слезы брызнули у девушки из глаз, она бросилась ко мне. – Мы думали, никто не приедет…

– Ну вот, мы здесь. – Я неловко гладила ее по голове и обменялась взглядами с Туве. – Мы постараемся сделать все, что в наших силах.

– Простите. – Она отстранилась и вытерла слезы. – Я не хотела так поступать. Я… нам нужно очень, очень много сделать. Папа рассердился бы на меня за такое поведение. Простите, пожалуйста.

– Тут не за что извиняться, – сказала я. – Ведь вам столько пришлось пережить!

– Но я ведь сейчас официальное лицо. И должна вести себя соответственно.

– Вы Кенна Томас? – спросила я, надеясь, что правильно запомнила имя.

– Да, – улыбнулась она. – Меня зовут Кенна, и поскольку мои родители погибли, теперь я марксина Услинны.

– Сколько у вас пострадавших? Сколько раненых, которым нужна срочная помощь? С нами прибыла целительница.

– Да, я все расскажу! Пойдемте!

Кенна рассказала нам, что случилось. Пока город спал, к его стенам подобрались гоблины и начали громить все подряд. По словам Кенны выходило, что главной их целью был именно разгром. Они не убивали жителей напрямую, население пострадало из-за того, что гоблины разрушали дома прямо со спящими хозяевами. Это было похоже на торнадо, налетевший среди ночи на город, только сирены никого не предупредили об опасности. Атака застала в Услинне не слишком много искателей, но все они не сидели без дела. Кенна сама видела, как один из них бросился на гоблина. Но как только в бой вступили маркисы и марксины, гоблины сразу отступили.

В малой бальной зале дворца разбили временный госпиталь. Некоторых тяжело раненных увезли в ближайшие больницы, но большинство трилле предпочли бы умереть, чем угодить в руки людей.

Зрелище было ужасное. Койки по всему залу, раненые – кто в крови, кто сильно избитый. Подменыши-манксы со сломанными руками или ногами плакали на руках у приемных родителей, размазывая по личикам грязь и слезы. Аврора тут же приступила к работе, не дожидаясь моих просьб. Мы с Виллой двинулись между коек, разговаривали с ранеными, подавали им воду, поправляли повязки, утешали и подбадривали.

Туве, Дункан, Локи и Мэтт изучали завалы, Кенна показывала, к чему в первую очередь нужно приложить руки. Я бы тоже предпочла сейчас быть с ними. По части перемещения всяких тяжестей от меня гораздо больше толку, чем от Мэтта или Дункана, – ведь я двигаю предметы силой мысли. Но я осталась с ранеными, хотя и помочь им ничем особо не могла, разве что поговорить, убедить, что Фьонинг не оставит своих подданных в беде.

Рассказы разрывали мне сердце. Жены потеряли мужей, дети – родителей, а выжившие искатели лишились вообще всего. Слезы душили меня, но позволить себе расплакаться я не могла. Плакать было бы слишком эгоистично. Принцесса должна излучать спокойствие и уверенность, что мы все поправим, что я помогу им наладить жизнь.

Я обошла всех пострадавших, с каждым поговорила. Пора было заняться делами за стенами дворца. Снаружи я могла сделать гораздо больше, чем внутри. Вилла пошла со мной по тем же причинам, а Аврора осталась врачевать раненых, насколько хватит у нее сил.

Вилла старалась не плакать, но то и дело вытирала глаза, а к груди прижимала грязного плюшевого медвежонка.

– Бедные, это все ужасно, – сказала я сдавленно.

– Мне его дал сынишка одного искателя, – Вилла показала игрушку, – у малыша вся семья погибла. Родители, сестренка, даже собака. И мальчик подарил мне мишку, потому что я спела ему песенку… Я отказывалась, но он сказал, что это медвежонок сестренки, а она хотела бы, чтобы мишка жил у другой девочки…