Распрощавшись с Машей, вышел под хмурое небо. «Льет без пользы», — думал я, шагая к машине под колючими струями. Вот бы освятить дождь, сразу бы всех упырей порешили. Жаль, такой фокус никому не по силам…

Джип рванул с места, покатился по выщербленной дороге в сторону делового центра.

До места встречи оставалось не больше пяти минут езды, когда меня остановили гибэдэдэшники. Ребята были в бронежилетах, вооружены «калашами» — видно, в городе проводилась какая-то спецоперация.

— Выйдите, пожалуйста, из машины и предъявите документы, — потребовал суровый лейтенант.

Я выполнил приказ. Полицейский глянул исподлобья, сличая фото на правах с моей физиономией. Скользнув взглядом по моему плащу, он вскинул автомат:

— Поднимите руки. Повернитесь. Руки на капот.

Обхлопав меня, он быстро извлек из кобур пистолеты и озадаченно замолчал. Потом спросил:

— Это что за хрень?

— Водяные пистолеты, — невозмутимо произнес я.

— Зачем?

— Стрелять водой.

Лейтенант снова замолчал. Решив не мучить его долго, я пояснил:

— Занимаюсь ролевкой.

— Это с бабами, что ли? — слегка расслабился лейтенант.

— Нет, это с группой единомышленников. Городские игры, не слышали? Вроде соревнований, только в антураже какой-нибудь сказочной истории. Сейчас вот играем в охотников и вампиров. Я охотник.

— А водяные пистолеты зачем? — не унимался полицейский.

— А вы хотели бы, чтобы мы из настоящих стреляли? — уточнил я.

Лейтенант сделался еще угрюмее, подозвал коллегу, сунул ему мои права:

— Пробей этого умника.

Тот сбегал к машине, вскоре вернулся:

— Чисто.

Лейтенант молча помахал водяным пистолетом. Теперь уже оба гибэдэдэшника задумчиво смотрели на меня, видимо прикидывая, как я сумел получить допуск психиатра на права.

— Ролевики они все шизанутые, но безобидные, — высказался наконец прапорщик.

Лейтенант кивнул, вручил мне права, игрушку:

— Можете продолжать движение.

Я уселся в машину. Как всегда: водяные пистолеты в серьезных кобурах вводят всех в ступор, так что до сумки в машине, где лежит настоящий кольт, дело не доходит.

Кафе «Malina» было полупустым. Я уселся за столик у окна, сделал заказ. На улице раздался грохот, и возле крыльца остановился «харлей».

Вскоре в кафе вошел, держа под мышкой черный шлем, здоровенный бородатый байкер в кожаном костюме и берцах. Макушку его прикрывала бандана с черепами, на шее болтался большой серебряный крест. Опустившись на стул напротив, он проговорил басом:

— Привет, чадо.

В работе с РПЦ, конечно, бюрократических проволочек было не меньше, чем с католиками. Но что мне здесь нравилось — люди проще и приятнее.

В отце Константине не было ни грамма официоза или занудства. Хотя жук тот еще. Он дотошно выспросил все подробности и мои соображения по поводу случившегося, потом произнес:

— Принято решение расследовать это дело. Ну да ты и сам понимаешь.

Я рассеянно кивнул. Не заинтересуйся убийством наверху — куратор не назначил бы встречу. Конечно, отдать распоряжение он мог и по телефону либо послать письмо на мыло. Суть — в благословении на свершения. Оно обязательно, это не простой ритуал. Чистильщики — глубоко верующие люди, благословение придает нам сил, самых что ни на есть настоящих, физических.

— Бабло на расходы тебе уже перевели, — продолжал отец Константин. — В остальном все как всегда.

В девятом году, когда важнейшая операция СКДВ [3] была провалена благодаря тому, что кто-то из чиновников Ордена сдал ее план упырям, я всерьез задумался. Мне совсем не хотелось работать с организацией, в которой появились предатели. Только вот убраться из Ордена живым шансов не было. [4] Чистильщик — это навсегда, до самой смерти.

Поэтому, когда на меня вышли представители РПЦ с предложением поработать у них, я не особенно надеялся, что это возможно. Но ребята обещали утрясти вопрос перевода и не обманули. К моему удивлению, вскоре Магистр сообщил, что я свободен от обязательств перед СКДВ. Так я и стал первым чистильщиком православной церкви. С точки зрения религиозности перевод меня не смущал — истинно верующий понимает, что Бог един.

Особой организации, которая занималась бы вопросами нечисти, в РПЦ пока не имелось, так что мне назначили куратора — отца Константина, который решал все вопросы напрямую с высшим духовенством. Я работал под видом частного детектива, отслеживал подозрительные случаи, а уж разбираться ли с ними — решала Церковь.