Нетопыри с киан-ши даже не подумали поддержать своих вожаков и хоть чуть-чуть подраться. Пока Высшие выясняли отношения, подданные поторопились убраться подальше. Мастер Хо с учителем Сии уселись под стеной и погрузились в медитацию. Мы с монахами и отцом Константином спрятались за обломками стены, ожидая, что будет дальше.

— Может, того… свалить отсюда к чертовой матери? — спросил отец Сергий.

— Не выйдет, — пробасил отец Федор. — Кто ж его знает, что дальше будет. Подземелье здоровенное, в любой момент завалить может.

— Не добежим, братие, — подтвердил священник. — Давайте уж здесь ждать и молиться.

Батюшки принялись хором бормотать молитву. Я просто слушал и всей душой надеялся, что Бог ее тоже услышит. Гнусная обезьяна топталась по моим плечам, подхныкивала и теребила за уши — наверное, так переживала за хозяина.

Прошло немало времени. Наконец сверху со свистом обрушился огромный бесформенный комок, ударился об пол, покатился и замер. Сначала мне показалось, что оба чудища мертвы, но груда плоти пошевелилась, и Джанджи с мастером Чжаном расползлись в разные стороны.

Оба упыря были здорово покалечены: изломанные крылья, тела, покрытые ранами, окровавленные пасти…

Вурдалаки и киан-ши разразились поощрительными выкриками — ни дать ни взять футбольные болельщики. Надо сказать, я тоже болел — впервые в жизни за упыря.

Зверобог встал на четвереньки, дополз до мастера Чжана, который лежал на спине, и занес лапу над его горлом.

В этот момент мастер Хо и учитель Сии слаженно выбросили руки вперед. Глава киан-ши вдруг воспарил в воздух. Тут же он опустился на пол, увернулся от Джанджи, изящно прокрутился на правой задней лапе, левой ударил зверобога в челюсть. Тот взвыл, опрокинулся на спину. Мастер Чжан подскочил, приземлился ему на грудь, размахнулся и вонзил переднюю лапу в грудную клетку.

Раздался треск ребер. Упырь выдернул из груди Джанджи трепещущее сердце, торжествующе поднял над головой. Потом медленно сжал лапу, пропуская сквозь пальцы потоки черной крови, раздавил сердце в кашу.

Тело Джанджи обмякло. Тут же вокруг упали замертво его подданные.

— Скорблю о киан-ши, которые стали жертвами зверобога, — мягко проговорил мастер Чжан, кланяясь старикам.

Обезьяна бешено заверещала и соскочила с моей многострадальной головы.

Из истории рода Батори

Замок Эчед, ноябрь 1614 года от Рождества Христова

— Опускайте, — велела Анна.

Слуги взялись за веревки, гроб медленно поплыл вниз.

Эржебету провожали только дочери и сын. В сторонке стояли фрейлины Анны, да еще гайдуки охраняли могилу, готовые отогнать любого, кто вдруг выразит недовольство этими похоронами.

Анна первая захватила горсть сырой земли, швырнула в яму, вытерла ладонь платком, отвернулась от могилы и двинулась прочь.

Несмотря на то что впереди была вечная жизнь, ей изрядно надоело тратить время на хлопоты с упокоением матери. Два месяца она не могла пристроить покойницу. Жители окрестных деревень бунтовали, не позволяли хоронить графиню. И Церковь не давала разрешения на упокоение. Анна три раза укладывала мать в семейный склеп, рядом с отцом. И три раза святые отцы грозили судом, так что приходилось вытаскивать Эржебету.

Приказав снести тело в подвал, в ледник, Анна отправилась добывать разрешение на захоронение. Пришлось раздать немало денег, чтобы заткнуть жадные рты церковников.

Наконец графиню позволили похоронить на старом кладбище замка Эчед, в котором после смерти родителей Эржебеты никто не жил. Упокоить ее в Чахтице не было никакой возможности из-за бунтов.

Трупы мужа, детей и челяди были надежно спрятаны в лесу — Джура Фаркаш со своими цыганами не подвел. Анна наняла новых слуг, выписала фрейлин и объявила им, что семья ее, не дождавшись похорон, которые все откладываются, уехала домой. А что до дома так и не добрался никто, дело обычное — волки, разбойники, мятежные крестьяне, да и нечисть, говорят, шалит…

Нечисть между тем шалила все нахальнее. В окрестных деревнях пропадали люди, потом их находили растерзанными. И чаще всего нападениям подвергались молодые девушки. Поговаривали, что мертвая графиня вылезает по ночам из подвала и продолжает охоту…

Анна написала множество писем — родне, императору и, конечно, палатину Венгрии Дьёрдю Турзо. Просила защиты, помощи, получила обещание разыскать ее пропавших близких, на том и успокоилась. И взялась подбирать себе новую семью.

Самые жестокие, злобные гайдуки. Самые жадные, хитрые, развратные фрейлины. Сегодня клан Батори насчитывал всего шесть лидерков, но они стоили сотни смертных.