Графиня завыла — сначала тихо, потом все громче. Упала на четвереньки, поползла куда-то — встрепанная, страшная, в изорванном платье, которое уже ничего не могло скрыть.

Такой ее и нашли дочери. Крикнули слуг, уложили в постель, позвали Дарволию, которая принесла зелье.

— Не плачь, мама. — Нежная Анна сама заливалась слезами.

— Прочь, прочь! — задыхалась графиня.

— Да куда же мы пойдем? — плакала Анна. — Теперь уж мы с тобою останемся, пока не поправишься…

Зелье не помогло: до вечера Эржебета билась в припадке.

Наутро она встала, как будто и не было болезни.

А на следующий день в замке пропала девушка.

Амалька была совсем юной — не больше четырнадцати. Она отличалась от других девок, широкоплечих, толстомясых. Эта была тоненькая, гибкая, обладала грацией дикого животного. В ее руках спорилась всякая работа. Челядь любила ее, цыгане заглядывались, когда Амалька шла по двору.

Через три дня Амальку нашли с перерезанным горлом, закопанной в сугроб под стеною замка. Все тело девушки было изуродовано укусами.

— Похоронить, — едва взглянув, приказала Эржебета. — А взамен другую привести.

Молча поклонившись, Фицко отправился исполнять распоряжение. Графиня удалилась в спальню, долго сидела перед зеркалом, придирчиво разглядывая свое отражение. И даже когда наступил вечер, все любовалась собою, поставив на столик свечи.

Лишь к середине ночи забылась тревожным сном. Проснулась резко, словно от толчка. Свет, лившийся в окошко, лишал покоя. Полнолуние…

Она встала, взяла со столика свечу, обошла задремавшую Дарволию — старуха не услыхала. Сама не зная, зачем, Эржебета вышла в коридор и побрела по нему как призрак. Вдруг вдалеке послышались шаги. Кто-то двигался навстречу графине.

Она опять действовала по наитию: спряталась в одной из многочисленных ниш, прикрытых дубовыми дверьми, потушила свечу, затаилась, почти не дыша, глядела в щелку.

По коридору плыл Черный человек. Неужели опять к детям подбирается, проклятый?..

Вдруг Эржебета поняла: тот, кто идет по коридору — не ее демон. Он совсем другой, и в капюшоне нет пустоты, там лицо спрятано. Да и зачем демону свеча?

Это явно был живой человек. Вор? Наушник церковный? Или просто цыган к девкам пробирается? Подойти бы к нему, схватить, крикнуть гайдуков и слуг… Но графиня, измученная нервным припадком, вдруг ощутила дикий страх. Переждав, пока другой Черный человек скроется за поворотом, она едва добрела до своих покоев и до утра дрожала в кровати, закутавшись в одеяло.

Наутро, когда Катерина с Анной пришли проведать ее, Эржебета потребовала:

— Уезжайте из Чахтице.

— Мама, мы обещали остаться, пока ты не поправишься, — возразила Анна.

— Уезжайте! Прокляну! — Графиня снова забилась в истерике.

— Ступайте, ступайте, чтоб ей хуже не стало. — Дарволия замахала на девушек руками.

Огорченные дочери вышли прочь. Эржебета вскочила, заметалась по комнате, словно зверь по логову.

— Позволь сказать, госпожа. — Мольфарка низко склонила голову в знак покорности. — Не сердись, но ты неблагоразумна. Прекрати все это, госпожа.

— Как? Как, Дарволия? Что я могу против крови? Это наказание мне, наказание…

— Все в твоей власти, госпожа. Это слишком опасно, недаром Турзо в замке остался. Он как паук — вьет паутину, караулит тебя. Одно неверное движение — и нет больше графини Надашди-Батори…

— Оставь, Дарволия… я не могу… лучше скажи мне: что там, за порогом смерти? Мне страшно, Дарволия. Ведь сорок четыре уже минуло. Кто знает, сколько жить осталось? Думала, уйду за Ференцем, и хорошо… Нет, жутко…

— Ты будешь жить долго, госпожа. Но только если прекратишь это…

— Нет! — Эржебета говорила быстро, словно бредила. — Послушай, послушай, Дарволия! А как мне жить, когда я постарею? Ведь это невозможно. Я не хочу жить старой, и не хочу умирать молодой… — Графиня закинула голову и звонко расхохоталась. — Это смешно, правда?

Колдунья подошла к Эржебете, обняла ее, принялась гладить по черным волосам, в которых не было ни единой нити седины:

— Успокойся, успокойся, моя добрая госпожа. Ты будешь жить долго-долго, юная и прекрасная. Только прекрати это. И выпей крови. Тебе снова надо лечиться…

— Опять дьявол стал ходить к хозяйке, — говорила Агнешка.

— А может, это сам граф? — Пирошка таращила глаза. — Вылезает из склепа да идет к женушке.

Черного человека хоть по разу видали уже почти все слуги. Только никто не решался подойти к нему. Поговаривали, что это любовник Кровавой графини — Сатана.

Одна за другой в Чахтице пропадали девушки. Теперь распоясавшаяся убийца даже не ждала полнолуния.

И по-прежнему в замке жил Турзо — то ли гость, то ли наблюдатель, то ли молчаливый страж.