Он похож на отца, который уговаривает сына выбросить лишайного котёнка и завести здорового, подумал Лорэлай. Коротко и нервно рассмеялся.

Ему нужен только Джейк.

— Эрих, — он обнял Резугрема, прижался щекой к пахнущей формалином холодной коже, — Эрих… умоляю, не делай этого. Я сам буду следить за приёмом лекарств, я буду всегда его контролировать и следить, чтобы он ничего не натворил. Только не убивай его. Прошу тебя. Я люблю его… Я не хочу его потерять.

Обнимать Эриха — словно обнимать металлический столб. Тело твёрдое и неотзывчивое, он похож на собственное холодное и бесстрастное железо, что вторгается в человеческие тела и делает из них нежить. Лорэлай внезапно ощутил отвращение. Глубокое, точно трепанация.

Джейк не живее Эриха — физически, но на самом деле живее Эриха даже надгробные камни.

— Хорошо, — Эрих отстранил его от себя. — Я дам тебе необходимые препараты. Если уж твоя игрушка так дорога тебе.

В последней фразе Лорэлаю почудился призрак ревности, как будто из надгробного камня выплыл настоящий призрак — в цепях и заляпанных кровью лохмотьях. Лорэлай улыбнулся.

— Спасибо, Эрих. Я знал, что ты меня поймёшь.

Швы получились грубыми, будто Эрих нарочно уродовал Джейка. Лорэлай боролся с искушением подобрать с кафельного пола состриженные волосы, но лишь бережно поцеловал израненную голову, когда операция была закончена, и Эрих оставил их вдвоём.

— Ч-что он говорил? — глухо пробормотал Джейк, садясь. Без волос он выглядел маленьким и жалким, похожим на неизлечимого больного.

Лорэлай обнял его.

— Ничего. Всё в порядке, — шрамы походили на земляных червей, но Лорэлай гладил их, целовал и шептал в ухо постепенно успокаивающемуся мальчику:

— Всё будет хорошо, Джейк…

Свобода пришла к Йохану неожиданно, хотя он ждал этого очень давно.

Его разбудили грубые пинки под рёбра. Подскочив, он угодил в цепкие руки жителей коммуны.

— Это из-за тебя всё! — прорычал в лицо устрашающего вида косматый старик. — Это ты их туда сбагрил!

За спиной собравшаяся толпа начала шуметь. Из отдельных воплей Йохану удалось различить неприятно резанувшую слух фразу: «Его надо порешить, корпората чёртового».

— Что случилось? — пробормотал Йохан, смутно догадываясь, — немедленно отпустите меня!

— Хром и Джейк не вернулись! — рявкнул старик, и его угрюмые чумазые сородичи примолкли. А старик прошипел:

— Это же ты их надоумил наведаться к Палачу и его ручному кровососу, так? И ещё понаклепал этих зомбей!

— Скормить его этим тварям! К байку привязать! — нестройно прокричало несколько голосов. Йохан сглотнул. Попытался вырваться.

— Нет, есть идея получше, — ухмыльнулся старый байкер. — Помнится, за ним за самим охотились мертвяки, работающие на корпорацию. Вот и выкинуть его к чёртовой матери. И пусть его самого постигнет участь Хрома и пацана егошнго!

Толпа некоторое время шушукалась и гудела. Йохан облизнул губы. Сердце бешено колотилось. С одной стороны, его собираются выпустить на свободу. А с другой стороны, свобода в клоаке города — не лучшая участь. А стоит выбраться в те районы, в которых действуют фиксирующие экраны, как на его след снова выйдут зомби «Танатоса». Помнится, их программа перестаёт действовать только тогда, когда оказывается выполненной или отменённой. Чёрт побери. Он сам писал эту программу. И отлично понимает, что Краузэ не станет отзывать зомби-убийц, если окажется, что его враг всё-таки жив.

Но изворотливый и дальновидный ум бывшего исполнительного директора корпорации уже увидел кое-какой выход.

— Выкинуть его из коммуны! — зашумела толпа.

Старик скинул с плеча массивное оружие — странный гибрид маленькой базуки и обреза — и выстрелом сбил оковы с ног Йохана.

— Пошёл вон! — процедил он, схватив Йохана за шкирку и отшвырнув к двери как котёнка, — и забери всю свою поганую нежить отсюда! И если хоть раз окажешься хотя бы рядом с границами коммуны…

— Да понял я, понял! — проговорил Йохан, приподнимая руки. Потом поправил одежду, отряхнулся и попытался поспешно покинуть помещение. Но его подогнали пинками и затрещинами. Пригибаясь и жмурясь, Йохан едва ли не бросился бегом наутёк. Но потом вспомнил о своём статусе. Пусть и былом. И про себя решил, что эта чернь ещё поплатится. Очень скоро поплатится.

Всё идёт по плану. Чёртового краснобородого байкера и его подстилку разорвали зомби Резугрема или же они сами стаи ходячими мертвецами. Свободу получил. Каким способом — не важно. Главное, получил. И в придачу хоть нескольких, хоть потрёпанных, но самых настоящих боевых зомби. Нужно благодарить небеса, что эти голодранцы всё-таки не убили его. Вполне возможно, что причиной тому — страх. Суеверный страх перед «некромантом».

Йохан кривил губы в усмешке, когда всё дальше и дальше уходил от поселения в компании нескольких зомби, уцелевших и вернувшихся из рейда к дому Резугрема.

Ночь была холодной. Начал накрапывать мелкий дождик. Йохан шипел и дрожал, поглядывая на тёмное хмурое небо. Чёрт его знает, какой дождик здесь, на окраине, без куполов и фильтров. Может быть, от него по всему телу пойдут язвы? Кучке зомби, безучастно торчавших чуть в стороне от дороги, дождь не причинял никакого беспокойства. Капли стекали по чёрному винилу их потрёпанной униформы.

Наконец, на пустынном шоссе сверкнули дальние огоньки фар. Йохан встрепенулся и вышел на дорогу, размахивая руками.