— Зачем? — очень тихо и хрипло спросил Дагмар, — зачем ты это сделал?

Сид молчал, лихорадочно выбирая слова из хаотичного вихря, метавшегося в голове.

Зачем же? Из стремления погеройствовать и осчастливить человечество?

Смешно. Сид горько усмехнулся, а потом вдруг лёг рядом с корпоратом и порывисто обнял его, чуть дрожа.

— Простите… Простите меня, умоляю вас… Это случайно. Я сам не знаю, как так получилось… Прошу вас, отпустите меня!

Язык пересох и едва ворочался. Сид ненавидел свой непослушный язык. Надо извиниться, надо всё-всё объяснить!

О чёрт, разве его послушают!?

Мягкая рука осторожно прикоснулась к его плечу. Сид встрепенулся, приподнявшись и в изумлении глядя в лицо человеку, которого только что едва не прикончил.

— Всё в порядке, Сид, — прошептал Дагмар. — Я могу понять, почему ты поступил так. Меня многие считают чудовищем. На самом деле я просто бизнесмен.

«Бизнесмен! — подумал Сид. — Грести деньги на чужих страданиях — очень мило!»

Но вслух он ничего не сказал, боясь издать хоть звук. Корпорат должен был уже давно позвать охрану! Почему же не зовёт? Зачем мучает ожиданием смерти?

Вместо криков — осторожное поглаживание по плечу. Это не логично! Он должен звать на помощь!

— «Танатос» никого не убивает без собственного согласия эм… «жертвы»… — продолжал Дагмар, приподнявшись и осторожно обвивая руками плечи дрожащего коматозника. — Здесь никого не заставляют подписывать контракт. Все предельно гуманно и законно.

Дагмар почувствовал, что его слова приобретают типографский душок рекламного проспекта, и замолк.

— Скажите, — Сид почувствовал, что его пересохшее горло сводит, и кашлянул, — теперь вы прикажете меня уничтожить?…

— Нет. С чего ты взял? — и снова осторожное поглаживание мягкими подушечками пальцев по шее. Сид в изумлении уставился на корпората.

— Но… Но ведь я едва не убил вас!

— Не убил же, — Дагмар засмеялся, но вдруг умолк и сглотнул. Тронул шею как раз под подбородком — там пальцы Сида оставили царапины.

Коматозник съёжился, всё ещё не веря в то, что с ним сейчас не ведут жестокую игру в кошки-мышки. Не может же этот корпорат оказаться таким «добреньким дядей» или всепрощающим святым!

— Сид… можно задать тебе один вопрос? — неожиданно Дагмар приблизился на расстояние поцелуя. «Он похож на Диву, — отметил Сид. — Только глаза и губы, а ещё руки — изящные аристократические руки. Ах, вот если бы Дива прикоснулся точно так же… Наверняка у него такие же мягкие тёплые руки…»

Сид заставил себя податься назад. От приторного запаха одеколона — Дагмар подчеркивал внешность соответствующим парфюмом — кружилась голова, горячие капли пота стекали по спине.

— Вопрос? Какой? — спросил Сид сиплым шёпотом.

— Почему ты решил стать коматозником?

— Я… Эм… Ну… — Сид почувствовал, что его сердце болезненно сжалось. Мучительно, тягостно захотелось жить. Захотелось поверить в то, что Дагмар не прикажет своим жутким мёртвым секьюрити пристрелить его или разорвать в клочья.

Когда на его плечах снова оказались мягкие ладони, он позволил обнять себя почти с радостью.

— Расскажи мне. Пожалуйста, — прошептал Дагмар.

Сид рассказал. Он говорил долго, путаясь во времени, в событиях, вплетая в связный рассказ собственные предположения и выводы, нервно ломая пальцы, судорожно вздыхая.

Дагмар — властелин мира, обаятельный человек с забавными косичками, чудовище-хозяин смерти, ангел, простивший убийцу — слушал его. И обнимал.

К концу рассказа Сид осознал, что не хотел бы провести ещё хоть один день без ощущения этих мягких ладоней на своих плечах.

— …И я понял, что должен увидеть его. Почувствовать. Он божество. Он… совершенство, Дагмар, поймите…

Дагмар легонько поцеловал его в висок.

— Я понимаю, Сид, — после паузы проговорил он, — но… Дива не тот, кем ты его считаешь. Видишь ли, я знаю его лично. Он… скажем так, неприятный человек…

Было заметно, как тщательно выбирает слова глава корпорации.

— Ну ясно. Заносчивый и всё такое, да? Ну… — Сид тяжко вздохнул. — Чего-то похожего я и ожидал. Всё-таки, он же звезда! И всё равно я мечтаю его увидеть. Хоть на полчаса. Потом можно умирать.

Дагмар наморщил слегка вздёрнутый нос:

— Сид! Поверь мне, он не стоит не только чьей-либо смерти, но и вообще чего-то большего, чем послушать на диске и сходить на концерт. Он — просто артист. Не больше. А в личном общении… ммм, Сид, тебе он не понравится.