— Эммм… я ещё не закончил… — попытался найти отговорки Роберт. Очень не хотелось оставлять Мортэма наедине с этим человеком.

— Полно тебе! — добродушно хохотнул тот. — Да ты его так отшлифовал, что влюбиться можно! Давай, давай. Сходи покури. Это не займёт много времени.

Он настойчиво уставился Роберту прямо в глаза своим цепким немигающим взглядом, словно говоря, что разговор окончен, и от главного крио-оператора требуется только немедленно покинуть помещение. Роберт развернулся и вышел, чувствуя тоскливую досаду от того факта, что он просто вынужден подчиняться. Ведь господин Драг — его босс.

Едва двери сомкнулись за спиной Роберта, Йохан быстро набрал код блокировки замка и отключил камеры наблюдения. И только после этого легонько прикоснулся пальцами к сухой холодной щеке зомби.

— Эй, проснись-ка…

Потом брезгливо вытер руку о штанину. Тёмные, лишённые выражения глаза с навечно сузившимися зрачками плавно и быстро открылись.

— Сядь, — приказал Йохан, отступив на шаг, — поговорить надо.

Зомби беспрекословно подчинился. Но лица к исполнительному директору не повернул. Такого приказа не поступало.

— Ну и что с тобой делать, скажи на милость? — усмехнулся Йохан, скрестив на груди руки. — Не солдат, а тысяча кредитов убытку, честное слово! Ты что, хочешь, чтобы тебя перевели в подвал и бросили, как мусор? Хочешь, чтобы в волокнах твоих мышц что-нибудь завелось?

Зомби прекрасно осознавал, что такое — гнить и ощущать каждой клеткой своего тела ядовитый распад. Даже незначительное подгнивание ощущалось… нет, не болью… Чем-то, стоящим по другую сторону боли. Чем-то более глубоким и жгучим, чем боль. Ни один зомби не хотел бы лишиться инъекций сыворотки и попросту сгнить, при этом оставаясь в здравом уме и трезвой памяти. Йохан никогда не говорит зря. Значит, угроза реальна. Именно от этого невзрачного человека зависит судьба любого работника корпорации — живого или мёртвого.

— Впрочем, ладно, — сказал Йохан, чуть приблизившись, — чёрт с ним, с мальчишкой. Всё равно сам скоро сдохнет от таблеток. А вот к тебе у меня есть одно очень интересное предложение.

Он подошёл ещё ближе, опёрся руками о стол так, что его губы оказались как раз напротив уха зомби.

— Ты искупишь свою вину смертью другого человека. Ты убьёшь Краузэ.

— Это не входит в мои возможности, — быстро ответил Мортэм, ничуть не изменившись в лице. Но в глубине его спокойного, лишённого эмоций мозга затрепетала тревога.

— Да… — кивнул Йохан, — тебя и правда запрограммировали так, что ты якобы не можешь причинить ему вреда. Чушь собачья. Можешь. В конце концов, именно я отвечал за программу. А я, знаешь ли, человек дальновидный…

— Он мой хозяин. Я не смею, — упрямо произнёс зомби.

— А хочешь, я докажу тебе, что смеешь и ещё как! — весело произнёс Йохан, присев на стол и чуть отклонившись так, что заглянул прямо в лицо Мортэма. — Думаешь, эта программа имеет над тобой власть? Чёрта с два. Вам оставляют разум, тот, который был при жизни, кое-что, может быть, стирают из памяти. Но только не самые тёплые и дорогие воспоминания. И они имеют над вами гораздо больше власти, чем какие-то глупые программы. По крайней мере, над тобой. Ты слегка бракованный. Ха. То, что нужно. Другие солдаты не подошли бы, им нечего было терять при жизни, а после смерти — и подавно. Но ты…

Пальцы директора легли на подбородок зомби.

— Ты же помнишь своих мать и брата, Дэрек?

Мортэм дёрнулся, словно от удара током. Его прижизненное имя хлестнуло по спящим нервам и заставило сухое горло сжаться. В мозгу замелькали яркие картинки, завихрились тёплые солнечные пятна.

Как он учит маленького братишку ходить. Как тот орёт, когда у него отбирают игрушку…

…Мальчики, не ссорьтесь!..

…Мама, он у меня диск забрал и не отдаёт!..

…Слушай, братишка а ты что, правда знаешь, как можно на халяву в Оазис слазить?…

…Какая она красивая, правда?…

…Я тоже буду солдатом, как ты!..

…Мама… мама…

…Больно…

…Я не могу дышать!..

…Свет…

…Не плачь, я же не совсем умер…

…Я буду всегда помнить вас…

…Никогда не иди по его стопам! Слышишь! Никогда!!! Я не хочу потерять и тебя тоже!..

…Но посмотри на него! Это круто! У меня брат — самый крутой!..

…Я люблю вас…

…Извините, туда нельзя. Это запрещено. Он собственность корпорации…

Мортэм отшатнулся, запрокинув голову и простонав.

— Ну как? — осведомился Йохан, — поднимается что-нибудь в душе-то?

Мортэм сидел на столе, низко свесив голову. В ушах шептались тени прошлого. Мозг успокаивался. В теле снова воцарялась прохлада.