Но Мортэм ничего не собирался делать.

Когда над ним склонилась любопытная курносая физиономия с громадными карими глазищами, Мортэм чуть дрогнул. Он вспомнил, что у брата лет в пять-шесть было такое же личико. Мортэм услышал как будто через несколько слоёв ваты голос Роберта, назвавший мальчика Ником.

Надо же, тоже — Ник. А может быть, это очередной сон, и он просто грезит о своём брате?

Роберт чуть сдвинул крышку криокамеры, заботливо поправил иглы капельниц и вдруг замер. Ему показалось, что узкие губы зомби, уже почти такие же ровно очерченные, как раньше, медленно и плавно возвращаются к своему привычному положению. Но Роберт готов был поклясться — только что на них играла едва заметная улыбка.

— Мортэм, — прошептал Роберт изумлённо. Потом протянул руку и осторожно провёл самыми кончиками ногтей по восстановившейся коже. Пожалуй, всё равно она не будет больше никогда такой гладкой и ровной, как раньше, да и под глазами залягут багрово-синие круги. Но всё равно Мортэм становится прежним. А мелкие недостатки легко можно будет со временем убрать.

Какой он красивый. Роберт немного наклонился вперёд. Их никто не видит. Он имеет полное право поцеловать этого зомби в его плотно сомкнутые губы. Кто ему может быть указом?

Но Роберт вдруг замер. Мортэм поднял на него глаза — и этот взгляд, усталый и обречённый, остановил Роберта. Зомби класса Бета не чувствуют ничего. Не больше, чем каучуковые манекены, суррогатные любовники. Мортэм не чувствовал ничего телом, но душа его кричала об отвращении к его положению вечного «предмета интерьера», безропотного исполнителя. Раба.

Роберт отодвинулся. Он не Резугрем и тем более не Лорэлай. Он не будет принуждать.

Немного стыдясь своего собственнического порыва, Роберт виновато улыбнулся, потом провёл рукой по рельефной груди Мортэма и улыбнулся ему:

— Отдыхай, Морт. Здесь тебя никто не тронет.

Мортэм, так ни разу и не моргнув, безучастно следил за тем, как плавно опускается крышка его «хрустального гроба».

— Чёрте что там творится в этом городе, — пробурчал Старый Фил, снимая шлем и вешая его на руль своего байка, — Эй, Хром, дай горло промочить.

Хром протянул свою флягу кряжистому крепкому старику. А может, и не старику вовсе. Поговаривают, что Фил просто рано поседел, а косматую бороду отрастил, чтобы скрыть шрамы. Как бы то ни было, он являлся одним из немногих в коммуне, кто мог разъезжать по мегаполису, добывая необходимое и ускользая от контролёров и полиции. Был ли тому причиной возрастной опыт или просто природная везучесть, не известно. Но если нужно было что-нибудь достать в городе, все обращались к Старому Филу.

Сейчас он наслаждался заслуженным отдыхом, развалившись в импровизированном кресле из старых покрышек разной величины, пока несколько молодых байкеров осматривали раздобытое оружие и приценялись. Хром деловито приглядывался к товару, но больше был занят починкой байка.

Старый Фил частенько наведывался к нему поболтать да «промочить горло», после чего запасы ядрёного самогона у Хрома значительно истощались. Хром же в свою очередь любил послушать последние новости и сплетни. И корил себя за то, что за недолгую свою карьеру работника корпорации «Танатос» успел привыкнуть к городу и интересовался переменами в нём. А, по словам Старого Фила, за эти несколько дней, что прошло с момента возвращения Хрома домой, в городе произошло много чего интересного.

— Да вот хотя бы эти упыри, — взмахнул флягой Старый Фил. — Помнится, задали они нам трёпку. И знаешь, они ж теперь кормятся в другом месте. Другими коммунами…

Хром замер на секунду, а потом принялся медленно, с усилием, вкручивать гайку.

— Да как говорится, чёрт с ними и бог им судья! — отмахнулся Старый Фил. — Как там семейство-то твоё? Пацан да корпорат. Хех.

Хрома немного раздражали шутки соседей и приятелей относительно его пленника, бывшего исполнительного директора «Танатоса». Йохан Драг — просто пленник. Ну и помогает, чем может. Информацией в основном, особенно после того, как он собрал компьютер, а местные хакеры нашли способ анонимно влезть в Сеть. Но никакой такой «семьёй» Драг не считается и считаться не будет никогда.

— Да нормально живём, — пожал плечом Хром. — Жалко, конечно, что с Сидом теперь видеться почти не смогу. Да, наверное, уже не «почти»…

— М-дааа, — басовито протянул Старый Фил, жмурясь на ржавое закатное солнце. — Когда ты этим корпоратам продался, мы уж грешным делом подумали, что и тебя не вернуть будет. Но ты парень оказался башковитый. Ну их, этих червей могильных! Ты правильно сделал, что вернулся. А они пусть там суициднутся все до единого. Пусть их всех эти вампиры перегрызут. А потом сдохнут с голоду.

— Да чёрта с два они сдохнут, — угрюмо проворчал Хром, вытирая солярку с пальцев куском грязной тряпки. — Вот перекусают всех в Мегаполисе, да на других окраинах, а потом и к нам снова пожалуют. Или ты забыл ту бойню? Сам же напоминал…

Старый Фил замер. Щека его дрогнула. Те ужасы до сих пор не мог забыть никто из коммуны.

— Мочить их надо, мочить, — прорычал Хром, бухаясь рядом со Старым Филом на покрышку и забирая флягу. — Знаешь, как древний закон выживания. Съешь или съедят тебя.