— Конечно же, это не истинное начало всех начал, — вздохнул господин Майкро Старр. — До них, в самом начале двадцатого века доядерной эпохи, было объединение творческой богемы Dada, породившее машину Noise Intoners. Затем — Стравински и Кандински… простите, это произносится как Стравинский и Кандинский. Затем — господин Теремин. Затем — первый в мире аналоговый синтезатор Moog. И вот, наконец, пришли они. Люди, возведшие Машину в абсолют. После них все прочие были лишь вторыми.

Старик выдержал паузу, глядя на истукана под стеклом, словно загипнотизированный. Вдруг встрепенулся и энергично засеменил куда-то, бормоча на ходу:

— Позвольте, я всё-таки включу для вас…

Через минуту что-то щёлкнуло, и в помещении гулко разнеслись смутно знакомые Найту звуки, такие же плоские и нарочито-ритмичные, как те, что он слушал совсем недавно. Механический голос заговорил что-то, и Найту показались знакомыми некоторые слова. «Мы», «роботы», «батарея», «энергия», «механика». Только произносились они странно. Истукан вдруг дёрнулся, завертел головой, плавно приподнял руку и прижал её к пластиковой груди. Найт улыбнулся, с интересом следя за его скудными, отточенными движениями. Сейчас танц-андроидов делают с такими движениями, но вроде бы стремятся к большей натуральности.

Вдруг истукан протянул единственную сохранившуюся руку к своему зрителю и повернул к нему голову. Найт вздрогнул. Ему показалось, что эта кукла смотрит на него осмысленно. В уголках узких, красиво очерченных губ пряталась улыбка Джоконды.

Найт осторожно приложил к стеклу ладонь. Кукла смотрела на него лишь мгновение, потом снова завертела пластиковой головой из стороны в сторону, поскольку несовершенство конструкции не позволяло сделать больше никаких движений. Наваждение схлынуло, Найт качнулся назад и потряс головой. Наступила тишина. Истукан замер, держа руку напротив несуществующего сердца.

Найт вдруг ощутил невероятную полноту и совершенство этой примитивной музыки. Ничего лишнего, чёткость, бесстрастность, безэмоциональность, математическая точность. Универсальный язык Вселенной.

Зачем глупые люди хотят придать машинам «естественность»?

— Вам понравилось? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Майкро Старр, появившийся из темноты. — Неужели вы никогда не слышали этого откровения, этих предтеч? Kraftwerk. Если вы интересуетесь искусством и историей, то обязаны были слышать.

— Ах да, точно, название слышал! — кивнул Найт.

— Их было четверо. Как стихий. Или всадников апокалипсиса. Хм… Бытует мнение, что они были первыми киборгами доядерной эпохи или, по крайней мере, дистанционно управляли своими механическими двойниками при помощи каких-нибудь мнемокабелей. Но всё же эти версии несостоятельны, так как в то время не существовало подобных технологий. Это просто кукла, увы.

— Более древние цивилизации считали, — проговорил Найт, заворожено глядя в глаза истукану, — что в куклу может переселиться душа человека после смерти.

— Почему нет? — с удивительным спокойствием пожал плечами господин Старр.

— Когда откроется экспозиция, записи их музыки можно будет купить в сувенирной лавке, — сказал смотритель музея после паузы. И через секунду добавил: — Однако что-то подсказывает мне, что ждать вам не хочется.

Найт смущённо улыбнулся. Старик похлопал его по мускулистому предплечью сухонькой лапкой и опять исчез в темноте. Найт снова взглянул в лицо кукле. Та смотрела на него с неживым, каким-то космическим спокойствием, точно знала все тайны мироздания. Её нарисованные глаза видели расцвет и закат доядерной эпохи, вероятно, видели и Тёмное Время и с таким же точно спокойствием посмотрели на того археолога, что откопал эту куклу где-нибудь в пустыне, а быть может, на того подводного пирата, что поднял её со дна Эурийского моря. Наверняка эти глаза увидят расцвет и закат Империи. Быть может, даже нескольких Империй. Одни народы будут править другими, история будет ходить по кругу, а механическая кукла с улыбкой Джоконды будет безразлично смотреть на эту суету.

Найт уходил из музея, прижимая к груди целый ворох дисков, подаренных Майкро Старром, и чувствуя радостное возбуждение.

Ещё совсем недавно его душа металась между ураганом чувств и полным эмоциональным штилем. Хрупкая, как снежинка, пронзительная «Зима» и хор маленьких ангелов среди холодных туч спорили в Найте со скрежетом шестерней. Но теперь в этой новой классике, бесчувственной, но вызывающей эмоции, душа молодого киборга обрела равновесие.

Близнецы, казалось, забыли о его существовании. С них станется. Впрочем, Найт не обижался. Он понимал, что у Генриха и Штэфа есть своя жизнь, и он не вправе требовать к себе особого внимания.

Вместо того чтобы сидеть и ждать или без дела слоняться по саду, Найт решил потратить время с пользой. К чему располагало ещё и приподнятое настроение. Он тщательно изучил перечень музеев в Комплексе, выбрал несколько, посмотрел на трёхмерной карте, где они находятся, составил наиболее рациональный маршрут и отправился поглощать пищу для ума, бережно уложив подаренные Майкро Старром диски в сумку.