Шрифт:
Навстречу идет директор, направляясь прямо в сторону Мину.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, как будто стоять у библиотеки – это очень подозрительно.
Мину кажется, будто директриса украдкой косится на дверь класса.
– Я жду подружку.
Адриана медлит, глядя на Мину, но потом кивает и уходит.
Наконец в коридор начинают выходить одноклассники Густава. Мину нервно тычет в кнопки телефона, пытаясь сделать вид, что пишет важное сообщение.
Она не видит Густава до тех пор, пока он не оказывается прямо перед ней.
– Привет, – говорит он.
– Привет! А я тебя жду, – отвечает она самым нейтральным тоном, на который только способна.
Густав выглядит обрадованным.
– Правда?
Мину пытается сфокусировать взгляд на его переносице, между глаз, чтобы он думал, что она смотрит ему в глаза, как любой вежливый человек, которому нечего скрывать.
– Я подумала, может, увидимся в выходные, – говорит она, отчаянно надеясь, что он не истолкует ее предложение как приглашение на свидание. Уши так горят, что того и гляди свернутся в трубочку, как засушенные помидоры.
– С удовольствием. Что будем делать? – спрашивает он.
– Просто встретимся. Но к нам родственники приехали, – врет Мину дальше. – Может, встретимся у тебя?
Она старается говорить максимально естественно.
– Давай, конечно. В первой половине дня у меня тренировка, но в четыре я освобожусь. Тебе удобно?
– А у тебя будет кто-нибудь дома? – Вопрос звучит так двусмысленно, что теперь уже не только уши, но и щеки Мину заливаются красной краской. – Я имею в виду, если мы захотим поболтать. О Ребекке, ну и вообще. Не то чтобы мы обязательно должны о ней говорить. Но…
– Я понимаю, – отвечает он.
– Тогда до завтра, – говорит Мину.
Вдруг Густав подается вперед и обнимает ее, Мину с трудом сдерживается, чтобы не отпрянуть. Она помнит, как он притянул ее к себе там, в темноте у виадука. Но это объятие совсем другое.
– Я так рад, что мы увидимся, – произносит он, отпуская ее. – Мне казалось, ты избегаешь меня.
Мину снова концентрируется на его переносице.
– Совсем нет! – говорит она. – С какой стати?
49
Ребристые стены холла выкрашены в депрессивный мятно-зеленый цвет. На уровне пояса кто-то нарисовал полоску орнамента с веселыми уточками. От этих уточек и стены, и сама комната почему-то кажутся в тысячу раз противнее.
Анна-Карин сидит на софе и смотрит в пространство перед собой. За дверью бегает туда-сюда медицинский персонал. Некоторые врачи и сестры разговаривают друг с другом чересчур громко, как будто забыв, что это больница, что здесь лежат и умирают люди. Слышно, как попискивают и громко звенят в палатах сигналы о помощи.
Анна-Карин снова смотрит на уточек. Улыбаясь друг другу вздернутыми клювами, они радостно маршируют под какую-то задорную музыку. Анна-Карин вдруг понимает, почему утки производят на нее такое тягостное впечатление: в этой комнате люди переживают за своих близких, с которыми случилось несчастье. И кто-то решил при помощи веселых рисунков поднять этим людям настроение. Как будто бодрые утки могут что-то исправить.
Медбрат с руками, испещренными безвкусной татуировкой, заглядывает в комнату и приглашает Анну-Карин следовать за ним. Они закончили брать у дедушки анализы, теперь можно пройти в палату.
Анна-Карин идет за медбратом по коридору, и ей кажется, будто все на нее косятся: Смотрите-ка, идет. Ни разу не навестила своего бедного дедушку. Хороша внучка.
Медбрат останавливается перед дверью палаты и жестом показывает Анне-Карин, что она может зайти.
Анна-Карин смотрит на открытую дверь. Больше всего ей сейчас хочется убежать отсюда. Пронестись сломя голову по длинным коридорам, выбежать на свежий воздух, прочь от запаха больницы и больных тел. Прочь от дедушки.
Дедушка.
Она идет мимо медсестры. Тщательно моет руки в маленькой раковине у двери, до самых локтей натирается дезинфицирующим средством из бутылочки на стене.
Комната кажется призрачной в слабом послеполуденном свете. На ближайшей к двери кровати лежит старый человек с пальцами, скрюченными, как звериные когти. Его глаза сильно зажмурены, беззубый рот хватает воздух. Анна-Карин холодеет, потом понимает, что это не дедушка, и быстро прошмыгивает мимо чужого старика в глубь палаты.