Шрифт:
– Нет. А ты? – спрашивает она.
– Нет, – едва слышно отвечает Линнея. – Я хочу знать, почему умер Элиас. Но не знаю, что мне делать.
– Может, нужно встретиться с остальными, – говорит после недолгого молчания Ванесса. – Попытаться выяснить, что происходит.
– Если я и буду что-то делать, то в одиночку, – коротко отвечает Линнея.
Ванесса делает затяжку и пытается скрыть, что ей противно.
За спиной Линнеи она видит одного из алкашей, которые обычно тусуются в парке. Он танцует какой-то странный танец на серо-коричневой траве. Видно, совсем у дядьки крыша поехала. Но он добрый. Ванесса знает его – он за небольшие чаевые покупал ей в магазине спиртное до того, как она встретила Вилле.
Линнея выбрасывает сигарету на землю и тщательно растирает ее ботинком. Вид у нее обеспокоенный. Может, она боится, что Ванесса попросится к ней домой?
– Мне надо домой, – говорит Ванесса, чтобы подчеркнуть, что не собирается набиваться к ней в лучшие друзья.
Линнея не отвечает. Алкаш за ее спиной трясет головой. Танцует и, пошатываясь, приближается к ним.
– Привет! – кричит он.
– Привет, привет! – кричит в ответ Ванесса, надеясь, что он уйдет.
Но он продолжает приближаться.
– Линнея, утешение и радость моего сердца! – кричит он тем надсадным, пропитым голосом, который рано или поздно появляется у всех алкоголиков.
– Один из твоих приятелей, что ли? – посмеивается Ванесса, глядя на Линнею.
Она не отвечает. И уходит, не поднимая глаз от земли.
– Линнея! – снова кричит алкаш.
Он останавливается посреди своего странного танца, покачивается туда-сюда, стоя на месте, и, открыв рот, смотрит вслед Линнее пустыми глазами. То, что Линнея ему отвечает, сказано так тихо, что Ванесса едва может различить слова:
– До свидания, папа.
15
Когда Анна-Карин открывает входную дверь, в нос ей ударяет запах свежевыпеченного хлеба. Анна-Карин улыбается.
– Здравствуй, солнышко, ты уже дома? – слышится из кухни мамин голос.
– Да! – кричит в ответ Анна-Карин, вешая куртку на крючок в коридоре.
Она еще не успела снять ботинки, а мама уже выходит из кухни, чтобы заключить ее в ласковые объятия. С тех пор как мама бросила курить, она больше не пахнет пепельницей. А дом проветрен и благоухает свежей выпечкой и вымытыми полами.
– Как сегодня школа? – спрашивает мама, отпуская ее.
– Нормально. Ни одной ошибки в контрольной по истории.
– Ты у меня умница! – гордо говорит мама.
Анну-Карин нимало не мучают угрызения совести оттого, что она писала все наугад, а потом использовала свою силу на учителе. У нее есть определенные правила. Она пытается манипулировать учителями как можно меньше и никогда не трогает учителей-естественников. Гипнотизирует только тех, кто преподает всякие никчемные предметы, вроде истории, немецкого и физкультуры. Как ветеринару они ей все равно не пригодятся. Да и кто станет счастливее, выучив массу ненужных фактов, чтобы их тут же забыть?
– Я пекла пышки, ну и подумала, а не испечь ли мне заодно и булочки с корицей, – смеется мама, вытирая запачканную мукой руку o цветастый фартук.
Мамины глаза не улыбаются, но Анну-Карин это не беспокоит. Скоро мама поймет, как прекрасно – жить. И тогда ее улыбка станет настоящей. Анна-Карин уверена в этом.
Вниз по лестнице крадется Пеппар и останавливается на нижней ступеньке.
– Привет, дружок, – говорит Анна-Карин, садясь на корточки и протягивая руку.
Глаза Пеппара сверкают желто-зеленым светом. Хвост настороженно покачивается. Он не подходит ближе. Анна-Карин не понимает, что с ним в последнее время происходит. Раньше малыш Пеппар так любил лежать в ее кармане и мурлыкать.
– Иди сюда, Пеппар, – подманивает Анна-Карин. – Кис-кис-кис…
Он не двигается с места.
«ИДИ СЮДА, – думает Анна-Карин, пристально глядя в глаза Пеппару. – ИДИ СЮДА, Я ТЕБЯ ПОГЛАЖУ. Я ПРОСТО ХОЧУ ПОИГРАТЬ С ТОБОЙ».
Пеппар шипит и ретируется вверх по лестнице на второй этаж.
– Ну и ладно, – шипит Анна-Карин в ответ.
В эту же секунду звонит телефон. Номер Ребекки. Чего она никак не успокоится? Ни она, ни остальные не понимают, что Анна-Карин заслужила новую жизнь. И не собирается ни перед кем оправдываться.
Все сорвется к чертовой матери, думает Ребекка. Мне никогда не удастся собрать их вместе.
Она кладет телефон в карман и оглядывается, ища глазами Густава в пустынном торговом центре. Он забыл свой шарф в киоске, где они покупали конфеты.
– Подожди тут, я сбегаю и принесу, – сказал он.
И вот она стоит одна уже долго. Слишком долго.
Ребекка переминается с ноги на ногу и жалеет, что у нее с собой нет ничего почитать. Ничего, кроме учебника по биологии. Взгляд Ребекки скользит вдоль темных витрин магазинов, где тенью мелькает ее отражение, как будто она – привидение, живущее в этих пустых комнатах. Только в недавно открывшемся магазине «Хрустальный грот» горит свет.