Мину комкает газету и выбрасывает ее в урну у школьных ворот.

– Извините, могу я задать вам несколько вопросов?

Мину поднимает глаза и утыкается в черную блестящую линзу телекамеры. Под нос ей суют микрофон. Репортер представляется, называет свой канал. Рядом стоят еще несколько газетчиков. У всех на лице нетерпение и любопытство. Радиоканалы, областная газета, вечерняя газета, утренняя пресса и телевизионные новости.

– Насколько мне известно, вы – одна из лучших подруг Ребекки? – говорит журналистка.

Ее волосы так идеально уложены и блестят, что выглядят ненастоящими. Мину никогда в жизни не видела таких волос. Все репортеры подходят ближе. Некоторые держат наготове блокноты и ручки, на случай, если Мину скажет что-то ценное.

Мину видит происходящее как в тумане. Камера подъезжает ближе.

– Вы ведь Мину, да? – продолжает женщина.

Мину видит в ее руке мятый журнал с фотографиями их класса. Видит себя, обведенную красным кружком, Ребекка тоже обведена.

– Случившееся так ужасно! Что вам известно о заговоре самоубийц, в котором Ребекка состояла?

– Нет никакого заговора самоубийц, – говорит Мину.

Объектив телекамеры вынюхивает что-то у ее лица. Он похож на огромную раскрытую пасть, которая готова поглотить Мину.

– Вы тоже состоите в заговоре? – спрашивает женщина.

Мину смотрит на нее. Она что, не слышала, что Мину ей только что сказала?

– Сколько человек в нем состоит?

Сердце тяжело колотится, кружится голова. Не оглядываясь по сторонам и делая вид, что не слышит, как репортер обращается к ней по имени, Мину заходит в ворота.

– Ну и манеры у них, – говорит ей незнакомый мужчина.

Мину поднимает глаза. Высокий, молодой, с мягкой щетиной на подбородке – многие считают такой типаж симпатичным.

– Такие, как она, портят нашу журналистскую репутацию, – говорит мужчина.

Мину отворачивается от него и видит цветы и свечи на том месте, где умерла Ребекка. Она идет дальше, к входной двери. Бородатый следует за ней. Говорит, что он из вечерней газеты. Другой, не той, куда Сесилия продала свои сказки.

– Может, расскажешь о своей подруге, чтобы я восстановил справедливость? – говорит он.

Мину думает, что скоро этим журналистам придется спрашивать у учеников, знали ли они Мину, последнюю жертву заговора самоубийц.

– Ну, можешь хотя бы рассказать, что знаешь об этом заговоре? Ты же понимаешь, что этому надо положить конец! Или ты хочешь, чтобы еще кто-нибудь умер?

Мину останавливается у нижней ступеньки лестницы и оборачивается. Бородатый смотрит на нее жадно, как будто он лабрадор, а у Мину в руке теннисный мячик. Того и гляди пустит слюну.

– Давай, Мину! Мне можно доверять. Я сам еще недавно учился в гимназии и помню гимназическую жизнь.

Мину снимает рюкзак и держит его в руке. Вот бы огреть этого парня рюкзаком! Учебник по химии тяжелый. Будет больно.

– Нет никакого заговора, – говорит она, отворачивается и идет вверх по лестнице.

Ванесса стоит у самого входа и разговаривает по мобильному. Их взгляды на секунду встречаются. Ванесса убирает мобильник от уха, но Мину даже не останавливается. Она идет по коридору к своему шкафчику. По пути она проходит мимо Анны-Карин. Та сидит на одном из столов, в окружении поклонников, которые, судя по всему, превозносят ее до небес. Анна-Карин замолкает посреди фразы, когда замечает Мину. Однако через секунду снова поворачивается к остальным и продолжает говорить. Юлия и Фелисия громко смеются.

Мину берет учебник по математике и тетрадь, кладет их в рюкзак и запирает шкафчик.

Когда она оборачивается, перед ней стоит Анна-Карин.

– Как ты? – спрашивает она.

Мину пожимает плечами.

– Я сегодня обследую кабинет директора, – тихо говорит Анна-Карин. – Николаус сказал, что она все утро будет на заседании в муниципалитете. Я прикажу ее заместителю впустить меня.

Мину колеблется. Анне-Карин не следовало бы подвергать себя такому риску. Но с другой стороны, разве у них есть выбор?

– У нас будет «окно» после обеда, тогда и зайду, – добавляет Анна-Карин и возвращается к своим подданным.

Мину идет по коридору. Пот течет по спине и затекает в джинсы, когда она начинает подниматься по лестнице.

Ко второму этажу ноги у нее становятся ватными. Мину приходится сесть и перевести дыхание. Краем глаза она видит обтянутые джинсами ноги, бегущие вверх по лестнице, слышит крики, смех, обрывки фраз – «Мне кажется, ты ему нравишься, только он не знает, как это показать… – Да ладно! Да прям! Шутишь?», «…она всегда говорит, что не готовилась, а потом получает на контрольной 28 баллов из 30…». Мину заставляет себя подняться, но кровь не успевает прилить к голове. Ноги становятся ватными, и Мину удивляется, что это клише так точно передает ее ощущения. Поле зрения сужается, как бывает, когда смотришь через сужающуюся трубу. Мину теряет сознание.