Шрифт:
Дедушка распахивает дверь в кухню, Анна-Карин наконец выходит из оцепенения. И торопится вслед за ним.
Мама стоит у плиты и поворачивается к ним с ослепительной улыбкой на губах. Она старательно вытирает руки о передник.
– Да что же это… – начинает дедушка.
– Я настоящая растяпа, – радостно отвечает мама.
Она протягивает к ним руки. Кожа стала темно-красной, почти лиловой. Пальцы так опухли, что кольца впились глубоко в кожу.
– Хотела достать приборы из кипятка, – говорит мама со смущенным смехом.
От дедушкиной дряхлости не осталось и следа. Он хватает мамины руки, тащит их под кран, поливает ледяной водой. Анна-Карин смотрит на огромный котел на плите, слышит булькающий звук, видит пар.
Я перестану, думает она. Я перестану. Скоро. Я обещаю.
Но в глубине души она совсем не уверена, что сможет остановиться.
III
29
Мину идет быстрым шагом по щебневой дороге к «Болотным Копям». На земле лежит пелена изморози, воздух пахнет снегом. Мину одета в лыжные брюки, пуховик, шапку и варежки и чувствует себя как борец сумо на прогулке.
В выходные она обычно спит как минимум до девяти, иногда до двенадцати. Сегодня утром она спустилась к завтраку в полвосьмого. Мама сидела за кухонным столом со своей обязательной чашкой кофе и журналом, который можно читать, только если знаешь тысячи латинских терминов. Мама подняла глаза и, увидев Мину, удивленно изогнула брови.
– У тебя что, спешат часы? – спросила она, перевернув страницу.
– Пытаюсь выработать полезные привычки, – ответила Мину, мысленно передернувшись от того, как бодро она врет.
– Мину, не обязательно всегда и во всем стремиться к совершенству…
– Мы еще собирались репетировать пьесу, – перебила Мину, чтобы как-то остановить проповедь.
– О, как мне не хватает в этом городе культурных мероприятий! – воскликнула мама и отодвинула газету. – Что за пьеса?
Мину тут же поняла, что сморозила чушь.
– «Ромео и Джульетта». По-английски.
– Вы будете ставить всю пьесу?
– Нет, только несколько сцен.
– Все равно хорошо. Только начали учебу и уже ставите Шекспира на языке оригинала. Какой амбициозный учитель. А кого играешь ты?
– Мы еще не решили. Видимо, какое-нибудь дерево.
– Ты будешь прекрасным деревом, – улыбнувшись, сказала мама.
Она поднялась из-за стола и быстро обняла Мину.
– Ну, тогда ни пуха ни пера.
Мину натянуто улыбнулась. Как только мама вышла из кухни, Мину налила в чашку-термос кофе из кофеварки, сдобрив его большим количеством молока.
И вот теперь она хлебает свой напиток, но кофеин на нее не действует. Когда Мину наконец подходит к «Болотным Копям», она чувствует себя такой усталой, что готова лечь на танцплощадку и заснуть.
И она бы наверняка так сделала, если бы Линнея уже не ждала ее. Линнея сидела на краю сцены, писала что-то в дневнике и выглядела еще более усталой, чем Мину. На ней был огромный, словно с чужого плеча, темно-синий пуховик – совершенно не в ее стиле.
Мину залезает по лесенке на сцену. Линнея не поднимает глаз.
– Привет, – говорит Мину.
– Привет, – отвечает Линнея и продолжает писать дальше.
Мину отпивает кофе, облокачивается на перила и заставляет себя не болтать, а стоять молча.
Но в голове ее продолжается бесконечная круговерть: планы, списки неотложных дел, различные варианты развития событий, которые она придумывает, тут же отвергает и заменяет новыми. Не говоря уж о тех случаях, когда она сказала что-то необдуманное или в чем-нибудь оплошала. Иногда ей вспоминаются неловкие ситуации, случившиеся сто лет назад, и она не знает, куда деваться от стыда. Как в тот раз, когда она и ее двоюродная сестра Ширин играли, что Барби и Кен занимаются сексом, и тут вошла тетя Бахар. Ширин тут же закричала, что все придумала Мину. И это было правдой. Бахар просто посмеялась, но Мину до сих пор готова провалиться сквозь землю, стоит ей вспомнить это.
Линнея неожиданно хихикает.
– Ты что? – спрашивает Мину.
– У тебя сейчас был такой смешной вид!
Мину неуверенно улыбается.
– Это кофе? – спрашивает Линнея.
– Хочешь?
Мину подходит к Линнее и протягивает ей чашку. Линнея берет ее и выпивает одним махом, как воду.
– Ой, я тебе не оставила, – говорит она, смущенно улыбаясь.
– Ничего, – отвечает Мину, отставляя чашку в сторону.
Линнея убирает блокнот в один из безразмерных карманов куртки.