– Иегумен Алипий, настоятель этого монастыря.

– Генерал Иволгин, командующий Ленинградским Военным округом. Вы написали мне это письмо.

– Да! Я писал это письмо. С Вами хочет встретиться отшельник Варсонофий. Он просил меня передать Вам вот это.
– он протянул мне "Иволгу".
– И просил, чтобы Вы приехали. Единственное "Но" - отец Варсонофий, 19 лет назад, дал обет молчания. Мы с ним общаемся с помощью записок. Но, он неизлечимо болен и умирает. Прошу заранее меня извинить, но не выполнить его просьбу я не мог. И ещё, он живет не в монастыре, а на мызе Нетсайя, это в 17 километрах отсюда.

– Этот значок, "Иволга", - знак отдельной разведроты Ленинградского фронта, которой я командовал. Показывайте Вашего отшельника.

Мы долго ехали по лесной дороге, наконец, остановились возле небольшой скалы, с щелью у подножия.

– Он живёт здесь!

Я вошёл в абсолютно тёмное убежище отшельника и зажёг электрический фонарь. В нос ударило какими-то неприятными запахами. В одном из углов обнаружил топчан с тряпками, на нём какое-то тело.

– Максим? Ты пришёл?
– послышался донельзя знакомый голос.

– Повернись!
– на меня уставился бородатый седой мужик, который попытался встать, но не сумел. Я ему помог. Прикрыл ладонью ему бороду. Боже мой! Подполковник Овечкин! Сашка! Дважды Герой Советского Союза. Легендарный разведчик. Пропал без вести в 1944 году в Эстонии, после того, как убили его жену, точнее, распяли вместе с сыном и неродившейся дочерью под Пярну.

– Сашка!

– Я, Максим, я. Прости, что позвал, но, я умираю: рак. А осталось два стервеца, которые убили Хуун, Максимку и дочку. Вот их координаты. Живут в Парагвае. Мне не дотянуться, а ты сможешь. Остальных я сжег.
– и он достал из-под топчана ротный огнемёт.
– Все остальные - вот в этом списке. Живых нет.

– Ты - "Огненный монах"?

– Да, Максим. За это меня и карают. Иди! Мне тяжело говорить. Обо мне не беспокойся! Я своё отмолил.