— Куда?

— Не знаю. — Год назад он не смог бы заснуть целую ночь, предвкушая исследование неизведанных земель, встречи с новыми людьми, изучение нового образа жизни. Но теперь жажда движения была не единственной причиной, манящей его в путь. Вместо того чтобы стремиться к новому, Адам все чаще вспоминал о крупных и маленьких городах, которые уже видел, об оставленных там друзьях.

— Надеюсь, до Рождества ты пробудешь дома?

— Разумеется. — Что-то в словах Мэри подсказало ему: она желает не просто попрощаться. — А в чем дело?

— Так, ни в чем. — Ответ был слишком поспешным и потому неубедительным. — Просто я привыкла видеть тебя здесь. Когда ты уедешь, мне будет тоскливо.

Адам знал, что сейчас лучше промолчать. Мать сама скажет ему, когда будет готова к его отъезду.

— Я тоже буду скучать по тебе.

— Тебе незачем уезжать, Адам.

— Я мог бы согласиться с тобой — если бы знал, чем в таком случае заняться.

Она приоткрыла рот, желая что-то сказать, но передумала.

— Передай Джейсону, что я очень рада его приходу и что мы поговорим с ним позднее. — Взяв Адама за руку, Мэри проводила его до двери. — А если увидишь Майкла, попроси его подняться сюда.

Адам встретился с Майклом в холле и передал просьбу матери. Тони и Джейсона он нашел в гостиной, разглядывающими картину над камином.

— Ну, что скажешь?

Джейсон обернулся.

— Фрагонар никогда не принадлежал к числу моих любимых художников, но эта вещь совсем недурна.

Адам рассмеялся.

— Я спрашивал о доме.

Джейсон огляделся.

— А что о нем можно сказать? Пожалуй, я не отказался бы пожить в таком доме и быстро привык бы к перемене места.

— И я тоже, — подтвердил Тони. — Я скучаю по городской жизни — Мендосино слишком захолустное и тихое место.

В душе Адама вспыхнул гнев. Тони развлекался в городе, а Джейсон платил за его удовольствия. Даже сознание того, что когда-нибудь Тони придется поплатиться самому, не умеряло чувства Адама.

Словно прочитав мысли Адама, Джейсон заметил:

— Прежде чем вернуться в Мендосино, Тони работал в хосписе для больных СПИДом в Сиэтле.

— И теперь пытаюсь уговорить Джейсона отправиться со мной туда и приняться за работу вместе.

Они обменялись взглядами, прежде чем Джейсон повернулся к Адаму:

— Я уже не раз думал об этом, но не уверен, что мне понравится изо дня в день видеть, что ждет меня впереди. По крайней мере, в Мендосино я иногда забываю о своей болезни. Похоже, я становлюсь трусом, верно?

Тони прикоснулся к руке Джейсона, мягко возразив:

— Я уже говорил тебе: мы никуда не поедем, пока ты не захочешь.

Адам услышал, как в дверь позвонили. Начинали собираться гости.

— По-моему, я должен предупредить тебя, Джейсон. Твои родители придут на свадьбу.

— Ты точно знаешь? — В явной попытке скрыть замешательство, Джейсон расстегнул пиджак и сунул руки в карманы брюк.

— Боюсь, да. Они даже отложили поездку, чтобы не пропустить такое событие.

— Может, уедем, Джейсон? — предложил Тони. — Ты уже достаточно натерпелся от них, хватит. Они не стоят этого.

Из этого замечания Адам сделал вывод, что Тони известны причины разрыва между Джейсоном и его родителями. Насколько знал Адам, Джейсон никому об этом не сообщал.

— Может, они передумали, — возразил Адам. — Прошло уже два года. — Он верил этому не больше, чем тому, что сейчас в дверь войдет Миранда и скажет, что ее отъезд был ошибкой. Некоторые события казались настолько невозможными, что даже вообразить их не удавалось.

— Они не успокоятся до самой смерти Джейсона, — с плохо скрытым гневом выпалил Тони.

Последовала долгая, напряженная пауза.

— Что это значит? — наконец спросил Адам.

Тони хотел было ответить, но Джейсон остановил его:

— Они сказали, что, как бы смертельно я ни был болен, они не хотят меня знать. Сказали, что я предал их, когда заразился СПИДом. Они считают, что у них больше нет сына.

Все это знал и Адам, даже если не понимал причин подобного поступка. Барбара и Фред пришли в ужас, узнав, что их сын — гомосексуалист, но, по крайней мере, они избавили его от визитов к психиатрам и нотаций.

— И все это из-за меня, — с болью в голосе пробормотал Тони.

Джейсон положил локоть на каминную доску и задумчиво потер лоб.

— Нет, моя сексуальная ориентация — не самая главная причина. В конце концов, среди самых талантливых знаменитостей мира немало гомосексуалистов. Но СПИД — это совсем другое дело. Это неустранимый недостаток. Больного человека невозможно признать своим знакомым. СПИД — болезнь наркоманов, проституток и бродяг, людей, у которых не может быть ничего общего с семьей Дельпонте.