* * *

Было за полночь, когда Верена поднялась с кровати, поспав урывками. Она была слишком возбуждена и смогла лишь подремать.

В назначенный час Верена как можно тише достала из-под кровати свои сумки. Передвигаясь по комнате на цыпочках, девушка взяла плащ и ботинки и положила их на багаж. Хотя было уже почти лето, Верена не хотела промокнуть под неожиданным ливнем и промочить ноги.

Она быстро надела простое хлопчатобумажное платье, поскольку не хотела привлекать к себе лишнего внимания, и завязала волосы в свободный хвост.

Дождавшись, пока в доме все стихнет, и, удостоверившись, что последняя горничная отправилась спать, Верена открыла дверь спальни. Обернувшись, она в последний раз окинула комнату быстрым взглядом.

«Обратного пути нет», — шепнула она и закрыла за собой двери.

Дом погрузился в темноту, если не считать газовых ламп, висевших кое-где в коридорах. Верена поспешила к двери для прислуги и медленно ее открыла, надеясь, что петли не заскрипят и не разбудят судомойку, которая похрапывала неподалеку.

Лунный свет сиял за стеклянной дверью, когда девушка осторожно отворила ее и выскользнула наружу.

Перебегая двор в направлении конюшен, Верена услышала, как сопят и фыркают лошади.

Когда девушка подошла к сараю в дальнем конце конюшни, из темноты появился Баркер, одетый в плащ и шляпу, которых она никогда раньше не видела.

— Сюда, миледи, — прошептал он.

Конюх повел Верену за конюшни, где в маленький экипаж была запряжена одна лошадь. Кобыла трясла гривой и выглядела очень недовольной, что ее разбудили в столь поздний час.

— Давайте чемоданы, миледи!

И тут Верена вспомнила, что оставила в комнате дамскую сумочку.

— О нет, я должна вернуться. Я забыла сумочку!

Затаив дыхание, девушка бросилась назад, к двери в кухню, и как можно тише побежала по дому.

Подходя к своей спальне, она вдруг услышала шум за спиной.

Обернувшись, Верена увидела, что Сара, камеристка графини, стоит сзади со свечой в руке, одетая в ночную сорочку.

— Миледи? — спросила она с тенью насмешки в голосе. — Убегаете от нас?

Верена сделалась бледной во тьме.

Неужели Сара разгадала ее план? Она ведь была достаточно осторожной. Она не проговорилась ни единой душе, кроме Баркера, а тот никогда бы ее не предал.

— Увы! Меня поймали на горячем, — ответила, не теряясь, девушка и рассмеялась. — Я не могла уснуть от волнения в ожидании выходных и подумала, что прогулка по двору, быть может, меня успокоит. Сейчас я чувствую себя очень усталой, так что с вашего позволения...

Сара на миг задержала на ней взгляд.

— Тогда я пожелаю вам доброй ночи, миледи.

Сара скрылась в темноте коридора, и Верена с облегчением вздохнула. Девушка быстро вынесла сумочку и подождала, пока на лестнице, ведущей в комнаты чердака, затихли шаги камеристки, поднимающейся наверх.

«Я не могу допустить, чтобы присутствие духа покинуло меня сейчас», — сказала она себе, спешно возвращаясь обратно по коридору.

Баркер с волнением ждал ее у конюшен.

— Слава Богу, вот и вы, миледи. Я уж было решил, что вы передумали.

— Меня чуть не раскрыла камеристка мачехи, — объяснила Верена, забираясь в экипаж, — поехали отсюда, пока не проснулся кто-нибудь еще.

Баркер коснулся шляпы в знак согласия и направил лошадь с экипажем из конюшни к дороге, которая убегала прочь от дома. Кроме главного, к Росслин-холлу имелось много подъездов, и беглецы следовали маршрутом, по которому хозяйственные повозки доставляли в особняк разнообразные товары.

— Вы до сих пор не сказали мне, миледи, куда мы едем.

— Пул-Харбор. А оттуда... пока не знаю.

— Но ведь юной леди небезопасно путешествовать одной! Без компаньонки! Графиня бы не одобрила.

— У меня нет выбора, Баркер, мое положение будет достаточно безопасным. Я чувствую, что мать хранит меня.

— Очень надеюсь, что так и есть, — вздохнул старый конюх.

Он повел лошадь с экипажем к дальним воротам парка. Когда они приблизились к ограде, Баркер достал ключ, отворил ворота и вывез за них свой драгоценный груз.

Оказавшись снаружи, он запер за собой ворота и положил ключ в карман.