«Почему он так стоит? — подумала девушка. — Ведь он не может ничего увидеть, мы слишком далеко и сейчас очень темно».

Верене пришло в голову, что у маркиза был вид встревоженного человека. Если бы можно было увидеть его лицо, наверняка оказалось бы, что его брови сдвинуты, а взгляд полон сомнений.

Сердце девушки вновь устремилось к нему. Ей захотелось утешить маркиза.

«Но как я могу? Я всего лишь слуга, да еще и одетый мальчиком. Чувства, которые я к нему испытываю, невозможны, совершенно невозможны!»

* * *

Следующий день выдался ясным и солнечным. На корабле возникла атмосфера приятного волнения — команда готовилась стать на якорь в Гибралтаре.

Пит был занят уборкой палубы.

— Нужно все вымыть для его светлости, — сказал он, натирая половицы. — Я хочу сделать эту палубу чистой, как шея моей матери. Ха-ха!

Верена поморщилась. Парнишка мог быть таким жестоким и непочтительным — для нее оставалось загадкой, как он умудрялся не нажить неприятностей.

— Хочешь пойти со мной на берег? — поинтересовалась девушка. Ее голос звучал низко и хрипловато.

— Еще как! Я прямиком отправлюсь в ближайшую пивную и закажу кружку пенистого эля.

Верена подняла бровь.

— Что ж, сделаешь это без меня, я не люблю пабы.

— Ух, ну и щеголь! — отозвался Пит.

Девушка вернулась на камбуз и начала готовить обед. Кладовая с припасами приобрела довольно печальный вид — кроме фазана с картофелем Верене нечего будет поставить на стол в качестве мясного блюда, пока она не найдет подходящего рынка.

Артур пришел в полдень, готовый подавать обед.

— Скромная трапеза по сравнению с тем, что раньше ел его светлость, — заметил он, выставляя сервировочные блюда на кухонный лифт.

Верена пожала плечами.

— Сегодня вечером приготовлю сытный ужин, а пока не схожу на рынок, его светлости придется удовлетвориться этим. Я не могу наколдовать поросенка из воздуха!

Артур мягко рассмеялся.

— Было бы здорово, если бы ты такое умел, Жан! Я бы заработал на тебе состояние.

Верену тотчас охватило беспокойство: а что, если маркизу не понравится обед? Она ворчала про себя, торопливо управляясь с кухонной утварью и готовя десерт.

«Надеюсь, что понравится. Но что я могу? Разве только забросить удочку за борт и надеяться наловить его драгоценных осьминогов».

Девушка вдруг обратила внимание, что корабль достаточно тревожно раскачивается из стороны в сторону. Она схватилась за столешницу, чтобы удержать равновесие, когда на камбузе появился Джек.

— Не бойся, Жан. Не смотри так испуганно. Мы всего лишь заходим в порт. Так всегда бывает — встречные течения, понимаешь?

Верена кивнула и, продолжая держаться за столешницу, пошла к кухонному лифту. Клубника во фруктовом желе сильно дрожала и кренилась на бок и девушка хотела поднять ее наверх, пока она не соскользнула с полки лифта.

Двигатели заревели под ногами, и корабль дернуло назад.

— Мы становимся в док, — прокричал Джек.

Верена спешно потянула за веревки и с шумом послала наверх клубничный десерт. Она надеялась, что Артур все еще в салоне и примет его.

И действительно, несколько секунд спустя кухонный лифт снова заскрипел, и перед Вереной появились пустые тарелки, а также остатки фазана с картофелем.

Верена с удовольствием отметила, что маркиз съел значительную часть. Ей трудно будет разделить остаток на порции для капитана и Артура.

«Для встревоженного человека у него вполне здоровый аппетит», — отметила про себя девушка.

Хотя сама Верена ела как птичка, как и приличествовало леди, она ценила в мужчинах любовь к еде.

Через полчаса она спускалась по сходням в док, а Пит катил рядом с ней небольшую ручную тележку. Его кепка была лихо заломлена набок, и он все время что-то насвистывал.

Верену тут же поглотили виды и звуки Гибралтара.

Впереди все казалось скрытым под тенью Скалы[39], нависавшей над головой. Порт был гораздо крупнее Пула, заметила девушка, и в два раза оживленнее.

Вскоре они нашли рынок. Поскольку было уже поздно, девушка обнаружила, что большую часть свежей рыбы уже раскупили, и пришла в смятение. Однако ей удалось купить маленького осьминога и несколько хороших на вид сардин, считавшихся местным деликатесом. Рыбак говорил по-английски, как и многие другие вокруг.