Герцог немного позировал. Неподдельная искренность, прозвучавшая в словах Фелиции, не ускользнула от его внимания. Ее тост шел от самого сердца.

Объявили, что завтрак подан. Герцог просил накрыть его пораньше, чтобы успеть, не спеша, поесть до прихода портных.

— Перво-наперво мы купим, — деловито сказал он, — кое-какие готовые вещи, которые можно быстро подогнать по фигуре. Потом мы закажем бесподобные, неповторимые платья, в которых ты поразишь сперва Париж, затем Лондон.

— Вас это порадует? — спросила Фелиция.

— Конечно, — ответил герцог. — Я меньше всего хочу, чтоб моя племянница выглядела простушкой.

— Я постараюсь не опозорить вас и иметь успех в обществе, — сказала Фелиция покорно. — Но я столько лет провела в монастыре, не была дома на каникулах и никогда не посещала светских приемов. Вы, наверное, понимаете, что из-за своей неопытности я буду скучна и никому не интересна.

— Этому не бывать, — возразил герцог. — Если ты и впрямь сомневаешься в своих способностях общаться, вести непринужденную беседу и уверенно держаться, я дам тебе совет. Просто слушай, что говорят другие, и вскоре сможешь присоединиться к ним и поддержать разговор.

— Вы… вы поможете мне… пожалуйста, — взмолилась Фелиция. — Вы укажете мне на мои ошибки? И поправите меня?

— Разумеется, помогу, — заверил герцог. — Но тебе придется воспользоваться своей интуицией, Фелиция. Настоятельница сказала мне, что ты очень умна и понятлива. Если будешь внимательно слушать других и присматриваться к ним, ты не допустишь никаких оплошностей. Держи уши и глаза открытыми.

— Ваш совет, безусловно, полезен, — согласилась Фелиция. — Но, по-моему, недостаточно просто слушать ушами и смотреть глазами. Нужно делать еще кое-что.

— Что же? — удивился герцог.

— Понимать сердцем.

Герцог не ожидал такого ответа.

Очень немногие из его знакомых женщин могли сказать такое, а если и сказали бы, то неискренне, просто играя словами. Ее ответ дал понять герцогу, какое значение придавала Фелиция голосу сердца. Это приятно удивило его. С другой стороны, герцог понимал, что такая позиция очень уязвима.

Желая убедить в этом Фелицию, он сказал:

— Безусловно, очень важно прислушиваться к своему сердцу, но гораздо важнее то, кому ты его отдашь. Надо сделать правильный выбор.

— Это похоже на фразу из какой-то книги, — наморщила лоб Фелиция. — Я где-то читала об этом. Только мне кажется, что сердце нельзя отдать.

— Почему? — удивился Дарлингтон.

— Потому что любовь нельзя сдерживать и контролировать. Наши любимые сами отбирают сердца, любовь, и при всем желании мы не в силах помешать им управлять нашими чувствами. По-моему, именно так все и обстоит на самом деле.

— Подобного утверждения я никогда раньше не слышал, — сказал герцог удивленно. — Но, возможно, ты и права. Я, кажется, понимаю, что ты хочешь этим сказать. По-твоему, любовь рождается непроизвольно, независимо от нашего рассудка.

— Да, я всегда верила в это, — подтвердила Фелиция. — Мы же не можем повлиять на восход солнца. Оно просто встает, и его ласковые лучи озаряют землю, окутывают теплом и гонят мрак прочь.

— Ты говоришь как человек, переживший настоящую любовь.

— Нет-нет. Я никого не любила, нет, — поспешно ответила Фелиция, — но я много читала о любви, да и девочки все время только и говорят об этом. Я уверена, что любовь — это самое прекрасное, что случается в жизни… Но мне никогда не узнать любви…

— Никогда не узнать? Что ты хочешь этим сказать? — спросил герцог настороженно.

— Я никогда не выйду замуж.

Дарлингтон откинулся на спинку стула.

— В жизни не слышал более глупого заявления от молодой девушки! — воскликнул он.

Герцог вдруг вспомнил, что Хьюберт сказал ему то же самое на его отказ жениться.

— Но почему? — не унимался герцог. — Как ты можешь делать такие серьезные заявления в твоем возрасте, ничего не зная о жизни?

Фелиция замолчала.

— Тебе придется ответить на мой вопрос, — настаивал герцог.

— Я рассердила вас, — грустно проговорила Фелиция. — Я, право же, не хотела огорчать вас. Хотя я заранее знала… что вы расстроитесь, узнав о моих намерениях.

Она помедлила и заговорила снова:

— Раньше я боялась, что буду вам в тягость. Мне было бы неудобно всю жизнь находиться на вашем иждивении. Теперь все так удачно разрешилось: у меня есть собственные средства, и вам не придется тратиться на меня.