— О, Роберт, Роберт.

— Ну, ну. Не распускай снова нюни. Ты же помнишь, что случилось в последний раз. Я вернусь с тобой. Возьмем двуколку и перевезем все необходимое для вас обеих. Тогда завтра ты сможешь связаться с этим твоим братом. Ха! — Он задрал подбородок вверх. — Мне лучше здесь не быть, когда он узрит, как низко ты пала.

— Роберт.

— Да, моя дорогая.

— Роберт.

Он кивнул ей:

— Да, да, что ты?

— Вы возьмете меня замуж, мистер Брэдли?

У него широко открылись глаза. Потом он крепко зажмурился, прикусил губу, несколько мгновений помолчал и затем произнес:

— Вы понимаете, что вы говорите, мисс Торман?

Она ответила в той же манере:

— Да, мистер Брэдли, я понимаю.

— Ты знаешь, что тебе будет нелегко?

— Меня это не пугает.

— Зато пугает меня. Тебя будут сторониться люди твоего круга, это называется остракизмом, если не ошибаюсь. — Он грустно улыбнулся. — Тебе придется встречаться с теми, кто ровня мне, и большинство из них не придется тебе по вкусу. И потом, эти твои братья, могу поспорить, что, как только я окажусь в армии, они сделают все, чтобы я сразу оказался на передовой.

— Значит, вы отказываете мне?

— О, Агги!

Она опять в его объятьях, опять он крепко целует ее. Когда они наконец отпустили друг друга, он взял ее лицо руками и сказал:

— Может быть, мне в жизни суждены минуты счастливей этой, но я не могу их себе представить. Скажу совершенно искренне, я никогда не знал, что из этого выйдет, но в самых невероятных снах мне не виделось... Ладно. — Он перевел дыхание, потом, гладя ее щеку, сказал: — Первый раз, когда я увидел тебя в лесу при лунном свете, я подумал: что за мадам? Такая надменная, настоящая дама из высшего класса. — Он рассмеялся и крепко прижал ее к себе. — И знаешь что? Когда я начал у вас работать, я просто не выносил тебя, по крайней мере так я говорил про себя. А в тот день, когда я поднял тебя с земли, я спросил себя: кого я вожу за нос? Я уже тогда знал, что люблю тебя. Это в моей жизни первая любовь... настоящая любовь, и с той поры, Агги, и я всегда буду называть тебя Агги, не Агнес, — он наклонился и чуть притронулся к ее губам, — с той поры вплоть до вот этой минуты, я не знал ни минуты покоя. И я, мисс Торман, принимаю ваше предложение взять вас замуж. И пусть только кто-нибудь попробует помешать мне.

Они снова слились в едином порыве и отпустили друг друга, только когда в коридоре послышалось покашливание. Они оба обернулись и посмотрели на Алису. Роберт встал и потянул за собой Агнес, обняв ее одной рукой, посмотрел на тетю и сказал:

— Вы, конечно не удивитесь. Только, знаете, что? — Лицо у него было радостным, в глазах загорелись искорки. — Она просила меня взять ее замуж. Дерзкая мартышка, правда? — Он притянул Агнес к себе, ее голова легла ему на плечо.

Алиса подошла к ним и сказала:

— Я благословляю вас, но при одном условии, что вы поселитесь здесь, и на всю жизнь.

— Мы принимаем это условие, миссис Брэдли. — Он кивнул тете, потом посмотрел на Агнес, внимательно слушавшую его. — Нужно купить этот соседний дом, правильно? Когда мы приведем его в порядок, он сможет посоперничать с любым барским домом. Может быть, меньше по размеру, но обождите, сами увидите, что будет внутри. Всю мебель сделаю своими руками. Все стены обдеру и покрою панелями. И это будет для тебя, только для тебя одной. — Роберт взглянул на нее и без тени улыбки добавил: — Да-да, именно для тебя, чтобы у тебя было собственное место, где можно быть самой собой, и даже я буду стучаться, прежде чем войти.

— О, Роберт! О, миссис Брэдли! — По лицу Агнес струились слезы, она повернулась к Алисе. — Вы даже не знаете, что это значит для меня, вы не представляете, какую радость, какое облегчение для меня сознавать, что у меня есть место, куда я могу прийти, и есть кто-то, с кем можно поговорить, и кто, — она бросила взгляд на Роберта, — может принять нас с Милли. Я надеюсь, миссис Брэдли, Милли вам понравится. Она милый, очень милый ребенок. Она просто ребенок. Ей почти девятнадцать лет, но она все еще ребенок.

— Тетушка, вы сами увидите, когда они приедут. Но, что бы там ни было, давай поедем и покончим со всем этим. Сегодня они могут переночевать в моей комнате, хорошо? А я вернусь к своим опилкам. Мне вообще очень нравится мой верх.

— Ни в коем случае. К вашему возвращению я приготовлю еще одну комнату. А теперь ступайте, и побыстрее. Укройся хорошенько, дорогая. — Она подала Агнес шарф, но Роберт взял его сам и надел на Агнес, потом подтолкнул ее к диванчику:

— Посиди минутку, пока я выведу двуколку, зачем стоять на холоде.

Оставшись одни, женщины посмотрели друг на друга, Алиса подсела к Агнес и сказала:

— Вы делаете серьезный шаг в жизни, я знаю, что вам будет не по себе, но, что касается меня, я сделаю все, чтобы облегчить вам такой переход.

— О, миссис Брэдли, если бы вы только знали, как я благодарна вам. Пожалуйста, не думайте, что я расстаюсь с чем-то необыкновенным, как раз наоборот. У меня была одинокая и очень неспокойная жизнь. Я не помню ни одной минуты счастья до последнего получаса. Что бы ни произошло в будущем, а я достаточно разумна, чтобы понимать, что трудности неизбежны, но уверяю вас, они не возникнут из-за того, что я, как меня столько раз пугали за последнее время, порываю со своим классом. Для меня, как я вижу это сейчас, это не падение, а шаг вверх, и я, со своей стороны, постараюсь не быть вам обузой, — она на мгновение замолкла, — постараюсь не вмешиваться в ваш образ жизни, в заведенный в вашем доме порядок.