Потом снова сел. Я смотрел вслед моей жене, пока где-то поблизости от пюпитров она не исчезла из виду.

Я достал мобильник Бабетты, открыл крышку и посмотрел на дисплей.

«Два полученных сообщения». Я нажал на соответствующую кнопку. Первое было от Бо. Сообщение состояло из одного слова. Без заглавных букв и без точки: «мама».

Я нажал на клавишу «удалить».

Второе сообщение было оставлено на голосовую почту.

Провайдер у Бабетты был «KPN». Номера голосовой почты я не знал. Наудачу я пролистал список абонентов и нашел под буквой «Г» «голосовую почту». Я не смог сдержать улыбки.

После того как автомат объявил о получении одного сообщения, я услышал голос Бо.

Слушая сообщение, я закрыл глаза. Потом захлопнул крышку, но не положил телефон обратно на стол, а сунул его в карман.

— Ваш сын не любитель фешенебельных ресторанов?

Я подскочил от неожиданности.

— Прошу прощения, — сказал метрдотель. — Я не хотел вас напугать. Просто я видел, вы беседовали с сыном в саду. Во всяком случае, я думаю, это был ваш сын.

Сначала я не понял, что он имеет в виду. Но потом до меня дошло.

Курящий мужчина. Мужчина, курящий у входа в ресторан. Сегодня вечером метрдотель видел меня с Мишелом в саду.

Я не запаниковал. Я вообще ничего не почувствовал.

Только теперь я заметил, что метрдотель держал в руке блюдечко со счетом.

— Господин Ломан забыл забрать счет, — сказал он. — Вот я и принес его вам. Вы же, наверное, с ним скоро встретитесь.

— Да, — сказал я.

— Когда я увидел вас с сыном, — сказал метрдотель, — я сразу понял, что это ваш сын. По осанке. У вас с сыном одинаковая осанка.

Я опустил взгляд на блюдце со счетом. Чего он ждет? Почему не уходит, а вешает мне лапшу на уши про какую-то осанку?

— Да, — повторил я, не в подтверждение слов метрдотеля, а просто вежливо заполняя паузу. Да и что еще мне оставалось сказать?

— У меня тоже есть сын, — продолжал метрдотель. — Ему всего пять. Иногда меня поражает, как он на меня похож. В мельчайших жестах. Я, например, часто тереблю свои волосы, накручивую их на палец от скуки или нервничая… Он делает то же самое. У меня… у меня есть еще и дочь. Ей три, и она — вылитая мать.

Я взял счет с блюдца и взглянул на сумму. Не стану распространяться, сколько всего можно было бы купить на эти деньги и как долго простым людям пришлось бы вкалывать, чтобы заработать такую сумму, — в худшем случае им пришлось бы неделями стоять на кухне, моя посуду под пристальным взглядом черепахи в белой водолазке. Не стану называть и саму сумму счета — а то вы расхохочетесь. Как я.

— Надеюсь, вы приятно провели вечер, — сказал метрдотель, по-прежнему не двигаясь с места. Кончиками пальцев он на несколько сантиметров передвинул пустое блюдце по скатерти, повертел его в руках и снова поставил на стол.

— Клэр?

Во второй раз за этот вечер я открыл дверь в женский туалет и выкрикнул имя своей жены. Но никто не ответил. На улице завыла сирена полицейского автомобиля.

— Клэр? — повторил я, прошел мимо вазы с белыми нарциссами и убедился в том, что все кабинки пусты. Минуя гардероб и пюпитры, я снова услышал вой сирены. Сквозь деревья напротив кафе-для-простых-людей мигали проблесковые маячки.

Мне следовало ускорить шаг и побежать, но я этого не сделал. Пусть и с мраком в сердце, я оставался спокоен. А это сумрачное чувство было лишь чувством неотвратимости.

«Моя жена», — подумал я.

Снова отчаянно захотелось побежать к кафе. Чтобы как можно скорее оказаться там, где меня, без сомнения, мгновенно бы задержали.

«Моя жена! — прокричал бы я, запыхавшись. — Моя жена там, внутри!»

Но тут я как раз и замедлил шаг. Я дошел до гравийной дорожки, ведущей к мостику. Я слышал хруст гравия под собственными ботинками, просчитывал паузы между шагами и, значит, шел неестественно медленно, точно в замедленном кино.

Положив руку на перила мостика, я остановился. Свет мигалок отражался от черной поверхности воды подо мной. В прогале между деревьями на противоположной стороне улицы теперь отчетливо вырисовывалось кафе. У крыльца стояли три полицейских «гольфа» и машина «скорой помощи».

Одна «скорая». Не две.

Мое спокойствие доставляло мне наслаждение. Я чувствовал себя так же, как и в других кризисных ситуациях (во время госпитализации Клэр, при неудачной попытке Сержа и Бабетты забрать у меня сына, во время просмотра видеосъемки); в таком состоянии я мог действовать с максимальной эффективностью.

Я бросил взгляд в сторону ресторана, у входа которого уже столпились официантки, очевидно взволнованные звуком сирены и мигалками. По-моему, среди них был и метрдотель, по крайней мере я заметил какого-то курящего мужчину, похожего на него.