Он же пристально изучал ее, и Ники поняла, что привлекает его точно так же, как и он ее. Она вспыхнула. Краска залила ей шею и щеки.

— Вы покраснели, мисс Уэллс. Вы не привыкли, чтобы мужчина смотрел на вас с нескрываемым восхищением?

Ники уставилась на него в изумлении, не зная, что ответить. Немота сковала ее. Он был прям и ни в малейшей степени не подвержен общественным предрассудкам. Он сразу брал быка за рога.„ Неслыханная дерзость, особенно для англичанина и аристократа", — подумала она и в душе улыбнулась. Ей нравится его прямота; она освежает, хотя и вызывает некоторую настороженность. Ей доставляет наслаждение его манера говорить, присущая высшему свету Англии. Чего стоит один его голос, словно у шекспировского актера, сочный, богатый на оттенки, ритмичный. „Ни дать ни взять Ричард Бартон, — подумала она. — Настоящий Ричард Бартон".

Чарльз сказал:

— Вы так немногословны... Я, право, опасаюсь, что смутил вас, мисс Уэллс.

— Вовсе нет, и пожалуйста, называйте меня просто Ники.

— Непременно. Прошу вас, простите мне дурные манеры. Но вы, знаете ли, и в самом деле прекрасны. Вне всякого сомнения, вы самая прекрасная женщина из всех, что я встречал.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих. — Усмехнувшись, Ники слегка отклонилась назад и внимательно посмотрела на него.

— Я знаю, что говорю. Послушайте, вы не откажетесь отужинать со мной в понедельник вечером,в Лондоне? Вдвоем — только вы и я. Хотелось бы познакомиться с вами получше.

— Хорошо, я поужинаю с вами. С удовольствием, — только и смогла ответить Ники.

— Вот и отлично. Интимный ужин в тихом маленьком ресторанчике. Предоставьте выбор мне, я знаю прекрасное местечко. Вы ведь с родителями остановились в „Кларидж"?

— Да.

— Я заеду за вами в семь. Пожалуйста, не опаздывайте. Не выношу, когда женщины заставляют себя ждать. Оденьтесь непринужденно, даже слегка небрежно. То место, куда мы поедем, не слишком изысканное.

— Вы всегда так командуете, мистер Деверо?

— Зовите меня Чарльз. Нет, я командую не всегда. Приношу свои извинения. Я не хотел показаться вам несносным.

— Что вы, что вы, вы вовсе не несносный.

— Я должен сделать одно признание.

— О-о... Так скоро? — Ники саркастически усмехнулась, вскинув брови.

Чарльз усмехнулся в ответ.

— Ага, значит, передо мной обладательница не только прелестного личика, но еще и чувства юмора. Сочетание столь же прекрасное, сколь и невероятное. — Он снова усмехнулся и произнес все тем же ласкающим слух голосом: — Неделю назад я поехал забрать ваших родителей из гостиницы, чтобы привезти сюда на уикэнд. В их номере я увидел вашу фотографию. — Он глубоко вздохнул и закончил с отчаянием обреченного: — Я был покорен вами.

Ники не знала, что сказать, а Чарльз тем временем продолжал:

— Ваша матушка застала меня на месте преступления, когда я рассматривал ваше фото, и рассказала мне о вас все. — Он замолчал и, устремив на нее прямой взгляд зеленых глаз, добавил: — Боюсь, что с тех самых пор вы не выходите у меня из головы.

— Ну что ж, это лучшее из того, что мне пока довелось от вас услышать, — решила подразнить его Ники.

У Чарльза хватило достоинства и благородства рассмеяться.

— Но я и в самом деле говорю что думаю. Когда я приехал в поместье пятнадцать минут назад, первое, что я сделал, так это спросил у вашей матушки о вас. Когда же она поведала мне, где вы, я направился прямо сюда и вот нашел вас.

— Чарльз, — начала было Ники и осеклась. Ее поразила его откровенность и серьезность, так что она смогла лишь пробормотать: — Честно говоря, я не знаю, как вам отвечать. Вы такой прямодушный, агрессивный даже. Когда я говорю с вами, у меня сердце замирает.

— А у меня перехватывает дыхание, когда я вижу вас.

Очень осторожно Ники высвободила свою руку и посмотрела на нее. Он держал ее так крепко, что на коже остались красные пятна и рука побаливала.

Чарльз проследил за ее взглядом.

— Простите великодушно, — сказал он. — Иногда я не соразмеряю силы. Мое рукопожатие может быть чрезмерным. — После этих слов он осторожно взял ее руку в свою, поднес к лицу и тихонько провел по ней губами.