Ян-Эрик помнил Торгни Веннберга. Рыжая борода и громогласный смех этого человека казались Яну-Эрику ненатуральными. Они запирались с отцом в кабинете, и оттуда периодически доносились взрывы этого хохота. А время от времени слышался даже отцовский смех — что было странно, потому что отец редко пребывал в веселом расположении духа. И чем дольше они там сидели, тем чаще смеялись.

— По крайней мере, он хочет прийти на похороны.

Алиса снова фыркнула.

— Он, вероятно, думает, что там будет Аксель и он сможет снова к нему приставать.

— Мама!

Это было сказано мягко, но с заметным нажимом. Раньше он волновался, только если она была нетрезва. Теперь же он никогда не знал, чего от нее ждать. Поведение, которое раньше она позволяла себе только в семье, сейчас все чаще видели посторонние.

Он хотел взять на похороны Акселя. Погрузить в коляску и отвезти, сколько бы тот ни двигал мизинцем — теперь это был его единственный способ выражать свое несогласие. Но обсуждать это с матерью в присутствии сотрудника выморочного отдела он не собирался.

— Если вам нужна какая-либо помощь в связи с похоронами, мы, разумеется, готовы помочь.

Ян-Эрик дружески улыбнулся Марианне.

— Буду признательна, если вы посоветуете какую-нибудь музыку, которую она любила. Или что-то другое, что сможет сделать церемонию менее формальной. Может быть, вы, к примеру, знаете, какие она любила цветы?

— Розы.

Алиса бросила на него удивленный взгляд. Он опередил ее с ответом. Произнес первое, что пришло в голову. И внезапно вспомнил ссору, разыгравшуюся как-то вечером лет сорок назад.

Мать стоит на газоне, как всегда в халате. Герда молчит, ее голова опущена. Крик стоит такой, что Ян-Эрик боится, как бы не услышали соседи. Мать злится, что Герда не выполола одуванчики.

— Розы? — протянула Алиса, явно удивившись. — Откуда ты знаешь?

— Она сама как-то сказала.

Мать ничего не ответила, но по ее лицу явно было видно, что ничего глупее она в своей жизни не слышала. Яну-Эрику еще сильнее захотелось поскорее закончить беседу. Что-то подсказывало ему, что мать выпила прямо перед его приходом и алкоголь понемногу начинал действовать.

Записав что-то в блокнот, Марианна пролистала еще несколько страниц. Не подозревая о том, что творилось в душах ее собеседников, она без спешки задала следующий вопрос:

— Вы не знаете такого Кристофера Сандеблума?

Алиса глубоко вздохнула и собралась встать.

— Впервые слышу.

Она направилась в сторону кухни, Ян-Эрик проследил за ней взглядом.

— Нет, не думаю. А что?

Он догадывался, что нужно матери, и ему очень хотелось побыстрее выпроводить непрошеную гостью из квартиры.

Марианна взяла чашку, и отпила немного кофе.

— В завещании он указан как наследник.

Ян-Эрик бросил взгляд на дверь, за которой скрылась Алиса.

— Вряд ли он на этом озолотится.

Ян-Эрик рассмеялся, чтобы сгладить этот донесшийся из кухни комментарий. Интересно, Марианна тоже расслышала звук отвинчивающейся металлической крышки?

— Она подробно указала, что сначала следует заплатить по счетам, а то, что останется, плюс средства, вырученные от возможной продажи ее имущества, завещала ему. Я подумала, может быть, вы знаете, кто это.

— Понятия не имею. Сколько ему примерно лет?

Марианна проверила в блокноте.

— Семьдесят второго года рождения.

В проеме двери показалась Алиса, она стояла, сложив руки на груди.

— В таком случае вам лучше связаться с ним, раз она ему так доверяла.

— Я пыталась, оставила сообщение на его автоответчике, но он пока мне не перезвонил.

Ян-Эрик поднял руку и посмотрел на часы:

— Если к нам больше вопросов нет, то мне, к сожалению, нужно уехать.

Марианна Фолькесон пробежала глазами еще одну страницу своего блокнота.

— Да, пожалуй, пока все. Насчет музыки подумайте, пожалуйста, что может подойти. И еще фотография. Нет ли у вас фото Герды? Обычно я увеличиваю фотографию, обрамляю и ставлю на гроб. У нее в квартире мы нашли одну, но она недостаточно четкая. Может быть, у вас есть другие?

Ян-Эрик встал.

— Конечно, я поищу.

Они пожали друг другу руки, Марианна Фолькесон поблагодарила его за встречу.

Алиса попрощалась с Марианной в дверях комнаты, после чего вернулась в гостиную и села в кресло. Ян-Эрик вышел в прихожую.