Он засмеялся и обнял ее за талию:

— Пошли, моя практичная любовь. Мы уходим.

Любовь? Она облизнулась, чтобы смочить внезапно пересохшие губы:

— Обедать?

— На аэродром.

Желудок Шеннон сжался. Неужели их пребывание здесь подошло к концу?

— Мы уезжаем?

— К сожалению, нет. У твоей квартиры по-прежнему толкутся журналисты и любопытные. Адвокату потребуется еще пара дней. Он заканчивает работу над требованием о наложении запрета на информацию. Тогда мы сможем отсюда выбраться. А что касается сегодняшнего дня, я иду встречать гостей и прошу тебя пойти со мной.

Они не уезжают! Шеннон почувствовала невероятное облегчение.

Тони наклонил голову набок:

— Ты согласна?

— Да… Я думаю, да. — Она постаралась собраться с мыслями. — Надо только забрать Колби.

Элис осторожно кашлянула:

— Я уже предупредила мисс Дельгадо, младшую няню. Она готовит ланч на свежем воздухе. Потом она присмотрит за мальчиком во время дневного сна, если понадобится. Надеюсь, вас это устраивает?

— Конечно. Звучит очень заманчиво.

Шеннон благодарно улыбнулась и протянула Элис руку. Но та смотрела не на нее. Глаза секретаря были устремлены на кого-то другого.

На Тони!

Шок пригвоздил ее к полу. Мгновенно вспыхнула ревность, чувство уродливое, не свойственное ей. Шеннон считала себя выше столь примитивных эмоций, не говоря уже о том, что Тони никак не поощрял эту женщину. Тем не менее Шеннон захотелось взять его за руку, сказав тем самым: «Он мой».

Элис на какой-то момент расслабилась, перестала следить за собой и ясно показала, что она хочет получить, живя на острове.

Мужчину из семьи Медина.

Тони вел машину к причалу, радуясь, что Шеннон едет с ним и облегчит предстоящую встречу. Правда, ее присутствие тоже мучительно, но по иной причине.

На прошлой неделе завоевание ее благосклонности стало болезненным удовольствием. Страсть росла. Проводя время с Шеннон, Тони понял, что у него появились новые причины желать ее. Она очаровывала его самыми простыми вещами.

Когда Шеннон сидела на краю бассейна, свесив ноги в воду, он представлял, как эти длинные ноги обвиваются вокруг него.

Когда она пила лимонад, ему безумно хотелось слизнуть капли этого напитка с ее губ.

Когда Шеннон протирала очки, подышав на них, он вспоминал, как она, дойдя до оргазма, шумно дышала ему в ухо.

Но легче было мечтать о том, чтобы романтическим путем вернуть Шеннон, чем сделать это. Однако ежедневное стремление к этой цели делало его пребывание на острове не таким тяжким.

А что будет после возвращения в Галвестон? Об этом он подумает, когда придет время. Теперь надо разобраться с одним эпизодом из прошлого его отца.

— Тони, ты так и не сказал мне, кого мы встречаем. Твоих братьев?

Росшие по обеим сторонам дороги пальмы образовали над ней что-то вроде арки. Проезжая под ними, Тони подыскивал нужные слова, чтобы подготовить Шеннон к тому, о чем он никогда ни с кем не говорил.

— Ты на правильном пути. — Его руки сильнее сжали руль. — Мою сестру. Сводную сестру, если быть точным.

— Сестру? Я не знала…

— И пресса тоже. — Его сестра, Элоиза, только недавно восстановила отношения с отцом. — Она приехала на совет по поводу сложившейся ситуации. Теперь, когда тайна семьи Медина раскрыта, ее история тоже вскоре станет достоянием гласности.

— А могу я спросить, что это за история?

— Конечно. — Тони сосредоточенно смотрел на дорогу — удобный способ скрыть гнев. — Мой отец имел связь с ее матерью, когда только приехал в Штаты. В результате на свет появилась Элоиза. Ей сейчас лет двадцать пять.

Глаза Шеннон расширились под очками.

— Понимаю, — протянула она.

Тони выехал на дорогу, которая вела к причалу.

— Это произошло после того, как мы покинули Сан-Ринальдо, и перед нашим воссоединением… Роман моего отца — его личное дело.

— Да, конечно. — Шеннон сняла очки, подышала на них, потом протерла подолом платья. — Вы с сестрой ладите?

Он оторвал взгляд от ее очков, борясь с искушением свернуть к берегу или на другую дорогу и забыть, что надо вовремя кого-то встретить.

— Я видел ее только один раз.

Тони был тогда еще подростком. Отец буквально сходил с ума из-за единственного свидания со своей семилетней дочкой. Тони не держал зла на Элоизу. В конце концов, ее вины тут нет. Но его мнение об отце изменилось не в лучшую сторону. Энрике должен был исполнить свой долг по отношению к дочери. Если он не хотел быть частью ее жизни — что ж, его дело. Но полумеры — это неразумно.