— Вот бы посмотреть, что там делается! — задумчиво произнес Снорри. — Ярл, а может, влезем по частоколу?

— Угу, — усмехнулся тот. — Чтобы сразу же попасться в лапы Дирмунда и его подручных?

— Так ведь у них там суматоха, — возразил Снорри. — Ну, сам-то послушай! Вон, и часовых на башнях нет!

— Что ж, будь по-твоему, — кивнул ярл. В самом деле, а как иначе туда попасть, если не через частокол? Через ворота, когда их откроют, чтобы выпустить всадников на ночные игрища? Можно, конечно, и через ворота. Только для этого надо стать бесплотными духами. Так что придется через частокол, другого пути нет... Правда, если там собаки...

— А мы — с подветренной стороны, — убеждал Снорри. — Тем более вокруг полно белок.

— А при чем тут белки? — удивился ярл.

— Как при чем? Их тут — словно форели во время нереста в Радужном ручье! И собаки — а они тут есть, вон, слышно, как лают, — к ним давно должны бы привыкнуть...

— Понял тебя. Сбей-ка с ветвей пару штук...

Две стрелы пустил Снорри — и два пушистых зверька упали к ногам викингов. Открутив белкам головы, друзья тщательно вымазались их кровью. Теперь собаки почуют белок, а не людей. Лаять, конечно, будут, не без этого, однако лай будет обычным, понятным сведущему человеку — ну, лает собака на дичь, на то она и собака.

Послюнявив большой палец, Снорри определил направление ветра.

— Оттуда. — Он указал на край оврага, густо поросший орешником и дроком.

— Очень хорошо, — оценив густоту кустов, удовлетворенно сказал ярл. — И есть место, где разбежаться. Чуть подождем, и...

Снорри молча кивнул. Уж кому-кому, а ему не нужно было объяснять, чего ждать. Ясно — сутолоки, когда откроют ворота.

За стенами острога ржали кони, слышались людские голоса и крики. Что кричали — было не разобрать, да викинги и не вслушивались особо — ждали, нетерпеливо посматривая на ворота.

А между тем за частоколом происходило кое-что интересное, и если бы Хельги и Снорри могли видеть это, то окончательно уверились бы, что в своих предположениях находятся на правильном пути.

Лейв Копытная Лужа — в теплой бобровой куртке и плаще цвета свежей крови, с остроконечным шлемом на голове, — откровенно любуясь собой, расхаживал перед выстроившимися на дворе отроками, босыми, одетыми лишь в порты из выбеленного холста. Отроков было немного — восемь, но это были самые лучшие. И пока только они уцелели за время учебы. Князь Дирмунд пожелал лично говорить с каждым. Впрочем, создавалось впечатление, что юные воины вовсе разучились говорить.

Князь сидел под навесом, рядом с кузницей в простом деревянном кресле, сколоченном из толстых досок. По левую руку от него стояли Истома с Ильманом, по правую горели во тьме сполохи горна. Вдоль частокола выстроились воины немногочисленной княжьей дружины, которых Дирмунд мечтал когда-нибудь полностью заменить юными воинами-волками, повязанными кровью, алчущими крови и готовыми проливать кровь по приказу своего повелителя.

Лейв Копытная Лужа подводил их к Дирмунду по одному. Князь разговаривал с каждым.

— Как твое имя?

— Равол-древлянин.

— Подойди сюда, Равол-древлянин. Ближе. Посмотри мне в глаза. Я хочу, чтобы ты был предан мне.

— Я убью за тебя любого, мой повелитель!

— Хорошо, Равол-древлянин. Иди же в кузницу, иди...

Следующий отрок. Потом другой. Третий... Ни один не избегнул черных глаз князя.

Ратибор-дрегович... Я убью за тебя любого, повелитель... В кузницу....

Ловуш... Вятша... Кипрей...

В кузницу...

А в кузнице уже пылал разогретый горн, и угрюмый кузнец Борновал с ухмылкой прикладывал к обнаженной груди отроков пылающее клеймо с изображением волка. Не застонал ни один. Выходя из кузницы, юные воины возвращались к частоколу, на груди их, около сердца, алело свежее клеймо.

— Как твое имя, воин?

— Немил... Готов убить за тебя любого...

— Как твое имя?

— Всеволод. Но ты это уже спрашивал, князь!

— Ничего, Всеволод. Иди же в кузницу... Немил, остановись здесь, у дверей. Проверю твою ловкость. На, возьми нож и убей Всеволода...

И как только Всеволод вышел из кузницы, поджидавший его Немил — крепкий, мускулистый, с круглой, словно кочан капусты, головой, — ударил его острым клинком прямо под сердце, рядом с клеймом. Всеволод непонимающе посмотрел вокруг и медленно осел наземь. Глаза его закатились, изо рта вытекла струйка черной крови.

Немил молча поклонился князю. В светлых глазах отражалась лишь пустота. Дирмунд милостиво кивнул ему и с удовлетворением оглядел всех, таких же пустоглазых, покорных и готовых на всё.

Равол, Ратибор, Ловуш, Кипрей, Немил, Вятша, Кроад. Семеро. А было — восемь. Восьмой, Всеволод, лежал мертвый. За то, что позволил себе сомневаться. Никого не было жаль Дирмунду — не в том дело, семеро отроков или восемь, да пусть бы остались и всего двое, пускай. Главное не в количестве, а в методе воспитания, который и проверял сейчас Дирмунд, вернее, Форгайл Коэл, Черный друид Теней.