– Там кто-то есть, – указав на дальние кусты, произнес один из воинов. Энвер-бек кивнул – он тоже заметил улетевших ворон, а вороны никогда просто так не улетают. Жестом подозвав десятников, он показал на кусты и поднял пять пальцев. Достаточно и пяти десятков. Кивнув, десятники разошлись, и пятьдесят всадников понеслись встречь восходящему солнцу. Честно говоря, бек не очень-то и хотел посылать их. Ну кто там мог скрываться? Какие-нибудь недобитые бродяги – всех более-менее пригодных для продажи гулямы выловили еще вчера. Это было, конечно, хорошо, но, с другой стороны, не очень. Хотелось бы насадить на колья еще пару десятков голов – для устрашения случайно оставшихся в живых, ведь только страх делает урусутов почтительными, впрочем, не только урусутов…

Не доезжая до оврага, большая часть воинов спешилась и бесшумно пошла в обход. Оставшийся десяток, пустив коней в галоп, лихо пронесся мимо кустов – пусть те, кто там скрывается, думают, что беда уже миновала.

Они посыпались в овраг, словно перезрелые сливы. Лихие конники Энвер-бека не стали даже доставать сабель. Командир приказал доставить бродяг живыми? Значит, они будут доставлены, и ничто в мире не могло теперь этому помешать. Часового вычислили сразу – бесшумно свалили арканом, а уж затем… Раничев едва продрал глаза… а руки-то уже были связаны. Когда и успели? Впрочем, спать меньше надо! Салим – единственный, кто успел оказать хоть какое-то сопротивление – уже связанными руками, изловчившись, двинул по зубам одного из гулямов. Тот ощерился, вытащил саблю… и зарубил бы мелкого демона, если б не строгий приказ командира. Ударил плашмя по голове, сильно, так что Салим упал, обливаясь кровью. Его тут же подняли на ноги, выгнали из оврага вместе со всеми… Вынесли на руках лежащего в беспамятстве Тайгая. Выстроили в шеренгу, положив раненого ордынца на землю.

Энвер-бек, медленно подъехав к ним, бросил поводья коня. Его воины спешно вкапывали колья. Раничев сосчитал – шесть. И их тоже – шестеро. Ой, не к добру все эти приготовления!

– Ты понимаешь, что они говорят? – Он обернулся к стоящему рядом Салиму. Парень отозвался злым шепотом:

– Тот, в золоченых доспехах, приказывает отрубить нам головы и насадить их на колья.

– А, так вот почему они смеются, гады!

– Нет, не поэтому. – Салим покачал головой. – Кто-то из них, какой-то десятник, над которым они все посмеиваются, вечно промахивается…

Энвер-бек внимательно осматривал пойманных. Четверо явных бродяг, одна женщина в разорванном платье, и… Бека привлекла дорогая одежда так и не пришедшего в сознание Тайгая. Да, тот был известным щеголем – желтые сапоги, штаны синего, с переливом, бархата, толстый изрядно-таки засаленный кафтан добротного ширазского сукна, Тайгай обычно поддевал его под доспехи.

Бек обернулся к урусуту, спросил, указывая на Тайгая и смешно коверкая слова:

– Кто этот красивый вельможа?

– Этот красивый вельможа – ордынский царевич Тайгай, – громко ответил Раничев. – Думаю, ты его хорошо знаешь!

– Тайгай? – Энвер-бек вздрогнул, с интересом всматриваясь в бледное лицо ордынского княжича. – Так вот он какой… Я много слышал о его мужестве… и о его беспробудном пьянстве, совсем негожем для человека, считающего себя мусульманином! – Бек, пошевелив пальцами, кивнул на Тайгая. – Этого унести. Лекарей. Доложить обо всем эмиру. Нет, сам доложу. Остальным немедля отрубить головы… – Турок вдруг улыбнулся. – Хотя стойте, с женщиной можете сперва позабавиться.

Сотня глоток откликнулись на его слова довольным хором.

Салим перевел все для Раничева. Тот зашептал ему что-то, и отрок громко закричал главному:

– Не трогайте девушку. Это – дочь наместника, боярина Евсея Ольбековича!

– Дочь Евсей-оглана? – радостно изумился бек. – Поистине, мы нашли вместо грязи золото. Это и в самом деле так?

– Не дочка она, так, родственница, – дребезжащим голоском подтвердил похожий на ворона старик, в коем смертники быстро признали епископа Феофана.

– Вот гад, – прошептал Авраам. – Святой отец называется. Набить бы ему рожу.

– Хорошо сказано, парень! – одобрительно откликнулся Раничев. – Только пока – как бы нам не набили! Ничего, не журитесь, бог даст, прорвемся. Салим, скажи их главному, что мы тут все до единого богатые и знатные лица.

Салим перевел с бесстрастным лицом.

– Да? – Энвер-бек недоверчиво усмехнулся. – Феофан-бек, скажи-ка, знаешь кого-нибудь?

– Как же, знаю, – злорадно кивнул тот. – Этот вон, носатый, Авраамка-писец…

– Писец? Так он грамотен? В сторону! Эти?

– А эти скоморохи, шляются везде, народ смущают.

Турок недовольно скривился, подумал… и вдруг оживился. Нагнулся к Салиму:

– Скажи-ка, бача, нет ли средь вас предсказателей?

Салим в замешательстве обернулся к Ивану:

– Предсказателей каких-то спрашивает. Ну уж этих-то среди нас точно нет. Что делать?

Раничев ухмыльнулся:

– Как это нет? А я кто, по-твоему? Самый известный предсказатель и есть, можно сказать, местный Вольф Мессинг, так и передай полковнику.

– Кому?

– Ну – генералу или кто он там есть.