– Пронька просился, – доложил Лукъян. – Не взяли – больно молод еще, хотя, конечно, ловок.

– И правильно, – кивнул Раничев. – Нам тут покуда ловкость-то не особо нужна, одна представительность. Кольчуги, щиты, шлемы при вас?

– Во дворе спрятали, мыслю – чужим про то знать не нужно.

– Верно мыслишь, Шарапов. Как через воротную стражу пронесли? Взятку дали?

– В возу с сеном. С закупом одним договорились.

– Ну и славненько. Теперь отдыхайте… гм-гм… почти до утра.

Лукъян вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, а Иван, напевая себе под нос «Дом восходящего солнца», достал из-под лавки котомку и, высыпав ее содержимое на стол, принялся задумчиво перебирать вещи, откладывая в сторону обрывки пергамента, разноцветный воск, шелковые и золоченые нити.

Еще не рассвело, когда все воинство Раничева в полном составе – естественно, не считая тех, кто остался за городом, – громыхая взятой у Анкудина телегой, подъехало к княжескому дворищу. Как вызнал Иван еще вчера, князя в Темникове не было – охотился в ближних лесах, ну то на руку, на руку…

– Ну, – останавливаясь у ворот, Раничев посмотрел на своих. – С богом, ребята!

И что есть силы забарабанил кулаком в ворота:

– Эй, открывай! Заснули там, что ли?

– Чего надобно? – высунулся из воротной башни заспанный страж, с удивлением увидев внизу хорошо вооруженных воинов – в кольчугах, в шлемах, с червлеными миндалевидными щитами. Воинов возглавлял какой-то вальяжного вида человек с русой бородкой, тоже в кольчуге и накинутой поверх нее однорядке. Стражник опасливо прищурился – видно, какой-то важный боярин. Хоть, кажется, незнакомый… Или нет, вроде бы, видал такого при князе… И чего принесло?

– Открывай, чего зенки вылупил? – громко заругался Иван. – И зови сотника, живо, не то огребете у меня оба!

Воин ошалело спустился с башни во двор и закричал, видно, звал сотника.

Раничев обернулся к своим и подмигнул:

– Как любил говаривать сын турецко-подданного: побольше цинизма, людям это нравится!

Заскрипели, открываясь, ворота, и в сопровождении нескольких воинов в пластинчатых тяжелых доспехах к Ивану подошел высокий худой мужик в куртке из блестящих металлических пластин – бахтерце, надетой поверх кольчуги, и в шлеме.

– Боярин Милославский из свиты… э… – Раничев ненадолго запнулся – позабыл, а вернее – и не знал, имя темниковского князя… или у них тут хан? А черт его… – В общем, из свиты. Вот! – он сунул под самый нос сотника пергаментный свиток, перевязанный золочеными нитками и скрепленный большой зеленой печатью с затейливой арабской вязью – оттиском серебряного дирхема.

Свиток, командный голос Ивана и вооружение стоявших за ним воинов произвели магическое впечатление – сотник явно растерялся и не знал, что и делать. К тому же, похоже, он не умел читать, это было плохо, вполне мог позвать на помощь кого-нибудь поумнее, кого-нибудь из дьяков, или как они тут называются…

– Колдун готов к казни? – грозно осведомился Раничев. – Вам ведь сказано было – приготовить к утру.

– Давно готов, господине! – явно обрадовался сотник и с видимым облегчением улыбнулся. – Так вы за ним? Так бы и говорили… Сейчас прикажу – выведут.

Обернувшись, он прокричал что-то во двор. Видно было, как забегали люди… впрочем, суетились они недолго – видно, и впрямь все было давно готово.

Раничев едва дождался, когда у ворот, гремя цепями, появился Хасан ад-Рушдия, даже чуть не бросился ему на шею, словно не было сейчас родней человека.

Магрибинец с презрением посмотрел вокруг черными сверкающими глазами – тощая, немного сутулая фигура его по-прежнему внушала страх, как и тогда, когда ад-Рушдия возглавлял страшную секту «детей Ваала».

Садясь в телегу, он вдруг встретился глазами с Иваном… и вздрогнул. Узнал!

– Я выручил тебя из беды, ад-Рушдия, – по-арабски произнес Раничев. – Надеюсь, и ты мне отплатишь тем же.

– Видно, звезды благосклонны ко мне, – усмехнулся колдун. – Впрочем, я чувствовал, что мой час еще не пришел.

– Поехали, – Иван махнул рукой, и окруженная воинами телега ходко покатила с холма вниз, в город.

На полпути завернули в узкую улочку – сняли кольчуги, переоделись, став похожими на селян или мелких торговцев – как раз поспели к открытию ворот, куда уже въезжала пышная кавалькада всадников – свита местного князя.

– Успели, – глядя на них, хохотнул Раничев. – Ну, едем, чего стоим? Торчим тут, можно сказать, на виду, как три тополя…