– А донья Амалия да-Силва? Говорят, она набожна и высоких нравственных правил…

– Шлюха, каких еще поискать! Мужу своему – старику Педро – наставляет рога с кем только может, к тому же болтлива и суетна… хотя… – Мануэль запнулся. – Хотя, люди говорят – у нее доброе сердце, да и красива – уж этого не отнимешь, – выкрест понизил голос. – Поговаривают, сам король благоволит ей, а дон Руи Клавихо – пылает страстью.

Вот так да! – возликовал про себя Раничев. Вот так скромник этот дон Руи! Вот это уже похоже на правду. Остается только придумать, каким образом извлечь из нее выгоду. Во-первых, для начала надо хотя бы чуть-чуть понравиться даме. Но как? Записаться на прием в королевский дворец? Да и – перефразируя классиков – где взять чудный, в яблоках, пиджак? Одежка-то поистрепалась вся, никак на знатного идальго не тянет, а ведь по одежке встречают – не нами сказано.

– Модельер? – сеньор Мануэль пожал плечами. – А что это такое?

– Ну, этот, как его… Кутюрье!

– Тоже не знаю. Непонятно как-то ты говоришь, дон Хуан!

– Да не знаю, как и сказать, – признался Раничев. – О! Портной – вот кто мне нужен!

– Ах, портняжка! – выкрест расхохотался. – Так бы и говорил. Сейчас пойду, спрошу у жены…

– Да вот еще что, – вспомнил Иван. – Где бы можно побыстрее продать мою саблю?

– Саблю? – хозяин постоялого двора оживился. – Добрая вещь! И ты хочешь ее продать?

– Собираюсь… Видишь ли, я не очень люблю сабли, хотел бы приобрести и латы, и меч, ну эт сеттера…

– Я сам ее у тебя куплю! – веско произнес сеньор Мануэль. – Дам сотню эскудо – это много, но, клянусь, твоя сабля этого стоит!

– Еще бы, – Раничев усмехнулся. – Ведь ею когда-то владел сам Тамерлан.

– Тамерлан? – неподдельно изумился мориск. – Железный Хромец, Потрясатель Вселенной?

Качая головой, он ушел, оставив Ивана в тени деревьев. Вернулся уже со списком – полным списком всех портных Толедо!

– Постой, постой, – замахал руками Иван. – Кто из них самый лучший? У кого больше шьет знать? Ну, кого твоя жена хвалит?

– Да многих, – Мануэль усмехнулся. – Тебя кто больше интересует, тот, кто обшивает солидных людей или бездельную молодежь и женщин?

– Конечно, тот, кто шьет молодым!

– Н-да-а, – мориск осуждающе покачал головой. – А ведь по твоему виду не скажешь… Ну, да ладно, твое право. Есть один такой портняжка, из тех, что якшается с молодой знатью… только он, знаешь ли того… этого…

– Чего «этого»? – не понял Иван.

– Ну, – сеньор Мануэль замялся. – Люди говорят, он иногда предлагает себя вместо женщины.

– Экое дело, – засмеялся Раничев. – У нас почти все кутюрье такие и что? Давай, говори имя и адрес.

– Песето Лопес его зовут, – поведал мориск. – Еще кличут – Песето Душка. Он хороший портной. Кстати, бывший студент. Учился в Саламанке, пока не выгнали.

– О, так он знает латынь! Отлично, отлично.

Знаменитый толедский портной Песето Лопес жил на узкой улочке сразу за холмом Алькасара, и жил на вполне широкую ногу. Высокий забор скрывал просторный двор с садом – большая роскошь в Толедо – и трехэтажный дом с большими, прикрытыми белыми ставнями, окнами. В доме было полно молодых слуг, по виду – больших плутов, один из которых и проводил Ивана к хозяину.

Портняжка – молодой черноволосый и чернобровый парень дет двадцати пяти, одетый в желтый мавританский халат и шальвары – принял посетителя со всей любезностью, правда, несколько удивился, когда Раничев заговорил на латыни.

– Почтеннейший сеньор забыл кастильское наречие?

– Я из Каталонии. К тому же хочу попрактиковаться в языке ученых и мудрецов.

– Ах, сколь прекрасны ваши намеренья, любезный сеньор…

– Хуан… – представился наконец Иван. – Дон Хуан Рани… Рамирес.

– Рамирес! – портняжка жеманно вскинул брови. – Простите, не из тех ли вы Рамиресов, чей родственник был недавно повешен, как выяснилось, по ошибке?

– Нет, не из тех, – буркнул Раничев. – Того, что повесили, звали Ванька-разбойник, а я – Жорж… тьфу… Хуан. Ну что, болтать будем или перейдем к делу?

– Какой вы высокий! – Душка Песето томно прикрыл глаза.

– Э, э, – строго посмотрел на него Иван. – Тебя, говорят, хвалят, как хорошего портного.

– Хвалят, – скромно признался молодой человек. – И думаю, что не зря. Хотите заказать что-нибудь? – Песето быстро оглядел одежду Ранчиева и скорбно покачал головой. – Да-а, извините, конечно, благороднейший дон, но ходите вы черт знает в чем!

– Ты говорили, что нужно!

– Ну, – портной оглядел Ивана, словно начинающий новую картину художник холст. – Во-первых, нижняя рубаха… Пошьем ее их желтого блестящего шелка, будет очень эффектно смотреться в вырезе камзола из благородной темно-синей замши. Желтым же сделаем и тапперт, только не шелковый, а из доброго английского сукна.

– Что сделаем желтым?

– Тапперт, такая накидка поверх камзола, молодежь предпочитает короткую, но можно сделать и подлиннее…

– Вот-вот, – кивнул Раничев. – Лучше уж подлиннее.