– А, это ты, Музаффар! – послышался приглушенный голос здоровяка. – А я думал – Халид.

– Он придет позже.

– Что-то ты грустен, Музаффар.

– А с чего веселиться? Староста Ирадж велел завтра ночью прислать ему в дом моего младшего брата Али.

– Так пришли.

– Ты же знаешь, что болтают про Ираджа! Боюсь, как бы не случилось чего – Али не из терпеливых.

– Тогда не посылай его никуда, утром отправь на дальнее пастбище…

– На всю жизнь не спрячешь. Эх, скорей бы прибрал шайтан этого Ираджа, вместе с его дружками, кади и муллой.

– Многие бы хотели того, Музаффар… Э, кажется, кто-то идет! Это ты, Халид?

– Я… Я убью этого проклятого судью!

– Юлнуз?

– Не спрашивай…

Послышались прощания, советы не падать духом, затем все стихло, осталось лишь тяжелое дыханье Халида.

– Эй, парень! – крикнул через дверь Раничев. – Халид!

– Кто? Кто здесь?

– Я.

– Кто ты?

– Друг Антона Семеновича Шпака! – разозлился Иван. – Хочешь выручить свою Юлдуз?

– А, это ты, гяур! Шайтан говорит твоими устами.

– Да ладно! Так хочешь? Заодно поможешь своим односельчанам.

– Ты хочешь моей смерти, гяур!

– Напрасно ты так. Коль боишься, что обману, позови друзей – Музаффара, Имата, Али… Они могут понадобиться.

– Откуда ты их знаешь?

– От верблюда. Да, нужен еще кузнец. Надеюсь, он не лучший друг судьи?

– Он судью ненавидит. Но ты, проклятый…

– Ну хватит ругаться, юноша. Это невежливо в конце-то концов. В общем, слушай. Судья, мулла и староста уже давно всем надоели и даже ты, Халид, наверное, не раз думал, как здорово было бы в деревне без них!

– Ты – сам шайтан!

– Я не волшебник, я только учусь. Но не перебивай. Многие, наверное, хотели бы просто-напросто убить всю эту гнусную троицу, однако опасаются властей, ведь тогда жителям деревни не поздоровится. А вот что было бы, если бы вдруг они исчезли куда-нибудь?

Халид внимательно выслушал весь план и, сбегав за Иматом и Музаффаром, отодвинул засов.

– Ну наконец-то, – шумно выдохнул Раничев. – Идемте же скорей к кузнецу. Надеюсь, он обо всем знает.

– Али побежал сообщить ему.

Стараясь не очень греметь цепями, пленники в сопровождении достойнейших представителей сознательной мавританской молодежи двинулись на окраину деревни, к кузнице. Пели цикады, иссушенная солнцем земля исходила жаром, словно исполинская сковородка, узкий серп луны завис над мечетью, едва не задевая кирпичную башню минарета.

Кузнец Саид – чернобородый и мускулистый – уже разжег огонь и мигом расклепал цепи.

– Вот уж никогда бы не думал, что буду помогать неверным! – он удивленно покачал головой.

Раничев усмехнулся:

– Ты прежде всего помогаешь своей деревне, кузнец! Долго еще она будет стонать под этим гнусными гадами?

– Верно сказал, хоть и гяур, – кивнул Саид. – Постой-ка! Ты говоришь, как магрибинец.

– Я там прожил несколько лет, – признался Иван. – Но не в этом дело. Поспешим-ка… Готовы ли лошади?

– Давно.

– Тогда где ваш Али?

– Я здесь, гяур, – звонко отозвался вынырнувший из-за наковальни подросток, светловолосый, тоненький, с веселыми живыми глазами.

– Зови меня просто – дон Хуан, – посоветовал Раничев. – Гяур – слово ругательное, прошу его ко мне не применять. В конец концов, это не столько вы мне, сколько я вам помогаю. Понял, чудо?

– Понял, гя… дон Хуан.

– Тогда пусть Музаффар проводит моего товарища к лошадям… Ждите за домом муллы, к нему мы наведаемся последнему. Вы же все, – Иван обвел взглядом остальных, – шагайте пока за мной, да только смотрите мне, тихо. Знаю я вас, подростков – соберетесь втроем, а шуму, как от целой армии. Что вылупился, Али? Этим я уже все сказал, тебе же по пути объясню, что делать.

Староста Ирадж проживал в двухэтажном доме с башенками и внутренним двориком, в котором сейчас и предавался расслабляющей неге в обществе красивых юношей-рабов, недавно купленных на рынке в Малаге. Для того чтобы купить их, уж пришлось поднажать на односельчан, взыскать все недоимки – ух и потели же они, сволочи, ничего, потерпят, а буде вздумают роптать, так живо рты прищемить можно!

Отражаясь в небольшом бассейне, полном мутной воды – прозрачная, так ведь и не хотела собираться, ну разве только в дождь – горели светильники, укрепленные на высоких позолоченных треножниках. Сам хозяин, в желтом шелковом халате, распахнутом на тощей груди, лежал на невысокой софе, расставив босые ноги – юные рабы чесали ему пятки. На ложе, под правой рукой Ираджа, лежала увесистая плеть, из тех, какими погоняют волов. Прикрыв глаза, староста поглаживал костяную рукоять плети ладонью, губы его кривились в зловещей ухмылке, и невольники уже давно опасливо поглядывали на своего господина. Ходили упорные слухи, что рабы у него долго не заживались.