Шрифт:
Серые глаза Георгия широко распахнулись:
– Алексий! Тебя ли вижу?!
– Ну, хватит вам обниматься, – перебил кто-то. – Пора в погоню – уйдут!
– И верно, – счастливо улыбнулся Георгий. – Не время сейчас для радости. После! Вот победим!
Он вскочил в седло. Взметнулось багряное знамя. И вышитая золотом Богородица строго оглядела воинство.
– Вперед, друзья! Постоим за правое дело!
И эпирские всадники с криками понеслись по тропе. Вниз, в долину…
– Пойдем, пожалуй, и мы, – оглядываясь, улыбнулся Владос. – Вряд ли, думаю, успеем, но все же… Хоть издали посмотреть.
– Пойдем, – поднимая шлем – Георгий так его и оставил, дурья башка! – согласно кивнул Лешка.
Вместе с оставшимися в живых лучниками они пошли по тропе вниз, в долину. Ущелье постепенно расширялось, становилось светлее, просторнее. Вот уже заголубело небо, повеяло теплом и запахом трав. Вот потянулись кустарники и небольшие кривобокие деревца. Меж деревцами, преследуемые Христовым воинством, с воплями бегали турки, средь которых Лешка вдруг углядел грузную, прячущуюся в камнях фигуру.
Андроник Калла!
Вернее – Константин Харгол, турецкий шпион и убийца.
А ведь так, в расщелине, и отсидится, уйдет!
Собака!
Ну, что же они, не видят, что ли?
Ага, нет… Вот рванулся к расщелине молодой воин в сверкающих латах. Судя по сложению – совсем еще молодой, юный. Золотом вырвались из-под шлема золотистые пряди…
Лазутчик юркнул в расщелину. За ним – златовласый юнец. А уж потом – и Лешка.
– Эй, ты куда? – догнав, осведомился Владос.
Юноша вытащил меч:
– Да есть тут одно небольшое дельце.
Вот и кусты. Камень. Фиолетовый мох. А где же, черт побери, расщелина? А не видно! Может быть – здесь… здесь… здесь?!
Лешка принялся яростно рубить кусты. Ну, куда-то ведь те двое делись?
Ага, вот…
Юноша с трудом протиснулся в узкий лаз – и как только туда проник грузный шпион? И, кстати, где он?
А – вот он! Склонился над тем юнцом. Кажется, хочет добить…
– А ну, стой!
Лазутчик дернулся – злобно ощеренный рот, выпученные глазки – и куда только делась вся вальяжность чиновника?
А юнец… юнец лежал на земле, и слетевший с головы шлем его валялся рядом… Красивый парень… Парень? Господи…
– Ксанфия!!!
– Ого! – шпион осклабился. – Ты знаешь мою приемную дочь? Тогда помоги нам с ней скрыться!
– Нет! – Ксанфия дернулась. – Нет! Убей его… убей…
– Отойди от девушки! – яростно закричал Лешка.
Зря закричал! Хитрый лазутчик в миг понял – в чем дело. Наклонившись к девчонке, приставил к ее горлу кинжал…
– Мы сейчас с ней спокойно уйдем, любезный. Вернее, уедем на какой-нибудь лошади… Ты ж нам ее и приведешь… Если не хочешь увидеть, как черная кровь зальет эту нежную шейку… И чего ты сюда приперлась, Ксанфия? Сидела б себе в монастыре – красота. И как трудно, как накладно было тебя туда пристроить. Не ценишь ты заботу, не ценишь…
Нагнувшись, шпион резко рванул девушку, поднимая с земли. И с угрозой посмотрел на застывшего Лешку:
– Ты еще здесь, парень? А ну, живо приведи лошадь. Вон ту!
Он кивнул вперед, где у расширяющегося выхода к лугу уныло жевал траву брошенный кем-то конь. Предупредил:
– Брось меч, парень!
Лешка привел им лошадь. Лазутчик устроил в седле Ксанфию, затем уселся и сам…
Бросится на него сзади?
Да-да, так и следует сделать, вот как только отвлечется… И сразу выкрутить руку…
– А теперь – пошел прочь! – грозно обернулся шпион. – Дальше, дальше… еще дальше…
Еще…
Он как-то странно застыл вдруг… Дернулся… И, выпустив из руки кинжал, мешком повалился в траву.
И – уже умирая – промычал…
Глава 23
Весна 1442 г. Константинополь
Пахло цветущими яблонями
Даруй же нам…
…чтобы умом мы собрались и вновь к небесам возвратились:
не обезумев надолго, но выбрав достойную долю.
Георгий Гемист Плифон.Ритуальный гимн Дионису… – Сука!
– А здорово ты его тогда ударила! – вытянувшись на ложе, Лешка привлек к себе Ксанфию. – У тебя что, был еще и кинжал?
– Я ж тебе говорила – дагасса. – Девушка расслабленно зевнула.
Лешка шевельнул рукой и невесомое покрывало зеленого – с искрою – шелка неслышно скользнуло на пол.
– Что все с меня одеяло стаскиваешь? – возмутилась Ксанфия. – Холодно же! Окно-то распахнуто.
Юноша улыбнулся:
– Хочу полюбоваться твоим прекрасным телом… насладиться каждым его изгибом… Ах, какая у тебя нежная кожа… Губы… Грудь… Так бы и съел!