Шрифт:
…сабелька?!
Поджав губы, Федотиха пристально взглянула Лешке в глаза.
– Проваливай! – заорал тот. – Иди, куда шла, дура старая!
– Я-то уйду. – Старуха, казалось, ничуть не обиделась. – А вот кому-то из вас – не жить. Пойми, дурачок, не можете вы вместе, на одной землице. Кто-то из вас должен умереть! Пойми, ведь никто ничего не узнает – мертвяк растворится, исчезнет, уж поверь, сделай милость. Вот сейчас он войдет… это ведь ты войдешь, ты… Один лишь взмах сабелькой, и… И снова вернется прежняя жизнь! И все скоро забудется!
– Уходи! – Юноша выхватил у бабки саблю, и вдруг нехорошо ухмыльнулся. – Впрочем, нет, постой… Сейчас ты мне все выложишь! Все-о! И про болото, и про переход, и про…
Федотиха скорбно покачала головой:
– Дурень ты, Леша. Коли б ты мог что со мной сделать, так, думаешь, я пришла бы?
Отбросив саблю, Лешка рванулся к незваной гостье, ухватил за руку… и почувствовал, что поймал пустоту. Нет, не бабка Федотиха лично заявилась к нему, то было привидение, морок, оживший кошмар Черных болот!
– Ну, неволить не буду, – скрипуче расхохоталась старуха. – Не хочешь, как хочешь – было бы предложено. Одначе, помни – одному из вас все равно не выжить… Еще и отрока малого к смерти притянете, которого стрелой… Помнишь? Ты глазами-то не зыркай, ухожу я…
Федотиха бесшумно выскользнула на крыльцо… и исчезла. Вот только что была – и нету, остался лишь сильный запах озона. Будто в грозу.
Покачав головой, Лешка в смятении уселся на койку…
И тут же послышались торопливые шаги на крыльце. Бабка не обманула – пришел тот, другой…
– А-а-а! – кинулся с криком, без всяких разговоров желая зарядить по морде.
Лешка без особого труда откинул его в сторону.
Парень упрямо закусил губу, до крови, сжал кулаки – вот-вот бросится снова.
– Охолони, – негромко сказал Лешка. – Ничего не было.
– Ага, не было… – другой Лешка яростно хмыкнул. – Что же мне, показалось, что ли?
– Сейчас тебе и не такое покажется! Зеркало здесь найдется?
– Да, в столе… Да кто ты вообще такой, и как…
– Знаю, что, в столе… Вытаскивай и, прошу, помолчи минут пять, ладно?
– С чего это я должен молчать? – буркнул другой Лешка, но зеркало все-таки вытащил. – На! Пользуйся!
– Подойди… Ну, ближе, не бойся.
– Это кто еще боится!
– Встань рядом. Смотри…
Оба парня уставились в зеркало, откуда на них тут же взглянули близнецы-братья – светловолосые, загорелые, с серыми, с едва заметной прозеленью, глазами. Одно лицо!
– Ну, ничего себе! – другой Лешка удивленно взглянул на своего собрата. – Мы что же с тобой – братья?!
– Почти угадал…
– Но ведь… но ведь не было у меня никакого брата – это я точно знаю!
– В зеркало-то посмотри…
– Да-а-а…
Парни разом уселись на койку, еще раз переглянулись и неожиданно рассмеялись. Пока что не очень весело, а так – нервно.
– Значит… – начал было другой.
– Да… Настя приняла меня за тебя. И очень обиделась, что ничего не достигла.
– Как не достигла?
– Так… Христом Богом клянусь и святой Софией!
– Гляди-ка, какой набожный. Прямо поп! Может, расскажешь, наконец, кто ты такой и откуда взялся?
– Расскажу. – Лешка кивнул. – Только давай, пойдем куда-нибудь… ну, хотя бы к реке.
Другой пожал плечами:
– Пошли, коли хочешь.
– Да… Кроссовок у тебя лишних нет? А то замучился в сапогах.
– Кроссовок нет. А вот старые кеды найдутся. Пошарь-ка под койкой… Ага… вот, оказывается, куда мои сапоги делись! А я-то думал – на машинном дворе оставил.
Лешка быстро натянул кеды:
– Ну, что, идем?
– Идем, коль не шутишь. Только побыстрее, мне еще на работу с обеда… Кстати, может, в сельпо зайдем, пожрать чего-нибудь купим?
– Давай! – охотно согласился Лешка.
– Я ведь как раз за деньгами и заскочил, – другой Лешка вытащил из висевшей на гвоздике курточки мятые десятирублевки. – Одна, две… четыре… пять… И еще мелочь. На кефир и половину батона хватит.
– Оранжевое настроение! – Алексей усмехнулся. – Бутылка кефира – полбатона! Помнишь?
– Еще бы! «Чай-ф». Только мне…
– Знаю… Больше «Ария» нравится.
Другой Лешка ничего не сказал, лишь удивленно покачал головой. Ничуть не таясь, ребята заперли дверь и зашагали к сельпо. Кефира не оказалось, как и батона, пришлось взять, что было – полбуханки «Дарницкого» и пластиковую бутыль молока.