— Но теперь ты здесь, — утешил ее Маттиас, — и тебе больше не о чем тосковать!

— Да, теперь мне больше не о чем тосковать! — согласилась Анна.

Тогда Маттиас взял сестренку за руку и повел ее в ворота. Он повел ее на волшебную Солнечную Полянку, где была вечная весна, где благоухали нежные березовые листочки, где пели и ликовали на деревьях тысячи крохотных пташек, где в весенних ручьях и канавах плавали берестяные лодочки и где на лугу стояла матушка и кричала:

— Сюда, сюда, детки мои!

За спиной у них в ожидании зимней ночи застыл морозный лес. Глянула Анна через ворота на мрак и стужу.

— Почему ворота не закрыты? — дрожа спросила она.

— Ах, милая Анна, — ответил Маттиас, — если ворота закрыть, их никогда уже больше не отворить. Разве ты не помнишь?

— Да, ясное дело, помню, — отозвалась Анна. — Их никогда, никогда больше не отворить.

Маттиас с Анной глянули друг на друга и улыбнулись. А потом тихо и молча закрыли за собой ворота Солнечной Полянки.

На маленьком хуторе, расположенном на небольшом возвышении в долине среди высоких гор, жила семья. Зимой вообще всегда трудно, а тут и до весны было далеко. В хлеву мычали коровы, на улице завывал ветер, град бил в оконце, затянутое бычьим пузырем.

— Что бы такое сделать? — спросил Альфред, разжевывая сушеную треску. — Скучища.

В этакую погоду совершенно нечего делать. — Поежившись, он плотнее закутался в овечью шкуру и позвал собаку Снати, которая тут же прыгнула ему на колени.

— Папа, расскажи сказку, — попросила Линда.

— Да-да, конечно, — тут же хором подхватили все дети. — Расскажи нам сказку!

— О королях, папа, сказку из жизни королей! — закричала Линда.

— Да-да, — не отставали дети.

— Дорогой мой Ингриди, ты должен знать какую-нибудь сказку, — вмешалась Сигридюр, помешивая суп в кастрюле.

— Ну ладно, — сдался наконец Ингрид. — Жил-был один крестьянин…

— Нет-нет, сказка должна быть про короля, а не про старика и старуху. Ты вечно рассказываешь сказки про старика и старуху, а сейчас мы хотим услышать сказку про королей, — запротестовала Линда.

— Ну, про королей так про королей, — сказал Индрид. — Жил-был принц, наследник престола, которого звали Медиас.

Медиас уже был невероятно богат, а в наследство должен был получить земли, которые простирались до самого горизонта и еще в семьсот раз дальше. Он часто отправлялся в поездки осматривать свои владения, при этом наряжался в свою лучшую одежду, седлал самого красивого коня и брал с собой верного пса. Но скромен он был не по-королевски и поэтому не привлекал особого внимания. Если надо было, он безропотно вставал в очередь к мяснику, булочнику или какому-нибудь другому торговцу, как все другие, обыкновенные люди. Никто перед ним не преклонялся, иногда ему даже приходилось ждать десять минут, пока продавщица не наговорится с подругой по телефону.

Иногда Медиаса это очень сердило, и тогда он вдруг восклицал:

— Вы обязаны мне кланяться!

Но тут он встречал изумленный взгляд, в котором был застывший вопрос: «И что только этот человек о себе воображает?»

Куда бы Медиас ни направлялся, никто его не узнавал. А порой ему было трудно даже вернуться к себе во дворец, потому что стражники останавливали его и просили предъявить удостоверение личности. Газеты ничего о нем не писали, поэтому никто-никто не знал о его существовании. Никто не просил его открыть какую-нибудь выставку, не приглашал на концерты или на королевские свадьбы.

Однажды Медиас, загрустив, сидел в своем королевском дворце, и вдруг перед ним появился гном.

— Чем ты так опечален, мой дорогой? — спросил гном.

— Я для всех пустое место, — пожаловался ему Медиас.

— Одно твое желание я могу исполнить, — сказал гном.

— Хочу, чтобы все, до чего я ни дотронулся бы, стало знаменитым, — недолго думая, пожелал Медиас. — Все, до чего бы я ни дотронулся, попадало на первые страницы газет всего мира. Хочу, чтобы все люди знали меня, кланялись мне и восхищались мной, мечтали встретиться со мной. Чтобы все всю жизнь вспоминали, как видели или слышали принца Медиаса!