Шрифт:
Дети любили лакомиться муравьями и грызли их целыми днями напролет.
— Может, поэтому и птицы улетели? — спрашивали малыши. — Ведь теперь, когда нет муравьев, птицам не найти корма для своих птенцов…
— Ну уж нет, — возразили самые старые и мудрые из древесных жителей. — Не такие уж они лакомки, как вы… Птенцы будут рады любым насекомым, а уж насекомых на наших деревьях полным-полно.
— Где же? Где? — заорали малыши.
Оглядевшись вокруг, взрослые испугались.
Они и не заметили, что все насекомые исчезли с деревьев. Немудрено: взрослые были так заняты, поглощая толстенные плоды папайи и сок из гигантских кокосовых орехов…
Но у детей были и другие жалобы…
— Здесь стало так тихо и скучно! Не жужжат пчелы, не щебечут птицы, нет ни бабочек, ни мотыльков! У нас остались одни обезьяны, но вот увидите: и они тоже исчезнут! Смотрите, на огромной кокосовой пальме сидит только одна, а еще вчера их было много-премного!
Вскоре Странник снова проходил мимо, и дети заметили, что змеи послушно расползались перед его ногами… Это им очень не понравилось. Но взрослые выменяли у Странника еще больше белого порошка, чем обычно. Ведь когда исчезли пчелы и птицы, людям стало не хватать еды и они всё сыпали и сыпали на ветки деревьев таинственный порошок… И плоды вырастали такие огромные и толстые, что ветви обламывались под их тяжестью, а людям приходилось поспешно переселяться на уцелевшие ветки… Да и листья сделались такие громадные, что люди уже почти никогда не видели ни солнечного, ни лунного света.
Странник возвращался к ним еще и еще, и люди встречали его как спасителя. С тех пор как ветвей осталось совсем мало, древесные люди боялись остаться без пищи и горстями швыряли порошок на деревья, ставшие для них домом…
Однажды вечером, когда все Селение ужинало, расположившись на огромной ветви, она подломилась сначала в одном месте, а потом в другом. Вскоре все они сидели на холме и были уже не древесные люди, а люди из селения «Змеиное жало». И змеи не заставили себя ждать: вскоре люди увидели, как отовсюду, победно шипя, к ним ползут жирные чудовища…
Тогда Вождь закричал:
— Все в лес! На другие деревья!
Люди во главе с Вождем и Лекарем бросились бежать, а за ними бежали и малыши.
Каково же было разочарование взрослых, когда они увидели свое новое прибежище: редкую листву на деревьях, мелкие плоды папайи и едва заметные орехи… Зато дети ликовали: в листве щебетали пташки, а под солнцем жужжали пчелы…
Пока древесные люди обустраивали свои новые жилища, под деревьями снова появился Странник и взрослые жадно протянули свои руки за порошком, они словно видели уже на ветвях огромные плоды, которые не шли ни в какое сравнение с теми, что росли на деревьях теперь. Дети же закричали, едва завидев человека с порошком:
— Смотрите, смотрите: его руки обвиты змеями!
А потом, вооружившись длинными палками, они стали отгонять пришельца подальше от новых деревьев.
Никогда раньше дети не поднимались против старейшин. Что же творится с их родом? Взрослые почувствовали неуверенность, потому что увидели: дети вошли в силу. Злые слезы брызнули у них из глаз, и они потребовали хором:
— Хотим, чтобы пели птицы, хотим, чтобы жужжали пчелы, хотим муравьев в день полнолуния, хотим, чтобы дождь смачивал наши волосы, хотим, чтобы ветви деревьев не обламывались под тяжестью плодов. Пусть этот человек отдаст порошок своим змеям!
И дети победили, а родители и другие взрослые прислушались к советам детей.
Человека с порошком никто никогда больше не видел и никто о нем даже не вспоминал.
Турбьёрн Эгнер
Приключения в лесу Елки-на-Горке
Глава первая. О Лазающем Мышонке, о его друге — Лесном Мышонке Мортене и о слойке с изюмом
Мышонок Мортен был самым маленьким из всех четвероногих обитателей леса Елки-на-Горке. Думаю, что он был не больше твоего мизинчика — во-о-от такусенький, а это ведь совсем немного. Зато Мортен был очень вежливым и трудолюбивым. Он вечно был занят своими делами и не лез в чужие. (Ты даже не представляешь себе, как это важно.)
«Ах, — думал Мортен, — если бы все были такими, как я! Но они не такие. И хуже всех этот противный Лис. Он рыскает по всему лесу и мечтает только о том, как бы ему кого-нибудь съесть».
Мортен так разволновался от всех этих мыслей, что даже сказал: «Тьфу!» Так громко-громко: «Тьфу!»
И в это время в дверь постучали.
— Кто там? — спросил Мортен.
— Всего-навсего я, — ответил Лазающий Мышонок и заглянул в комнату. — Понимаешь, сидел я у себя дома и вдруг подумал, что тебе, может, грустно одному. И тогда я решил: пойду-ка я к своему лучшему другу Мортену, спою ему мою новую песенку, подбодрю его немножко. Да, именно так я и подумал.
— Молодец, что так подумал, — обрадовался другу Мортен. — Заходи, — добавил он.
— А почему ты сказал «тьфу», когда я входил в комнату? — поинтересовался Лазающий Мышонок.
— Я не говорил «тьфу», — ответил Мортен.
— Ты просто забыл. Как раз, когда я постучал в дверь, ты сказал: «Тьфу!»
— A-а, вот про какое «тьфу» ты спрашиваешь, — сообразил Мортен. — Я сказал «тьфу», потому что как раз в эту минуту подумал о Лисе.