Бидаи объяснил, что Фрэнку, наверно, не достается положенная ему доля. Пока Найджел подолгу просиживал на деревьях, все была в порядке. Но когда он вошел во вкус житья в клетке, равновесие нарушилось. Возникла своего рода психологическая несовместимость, Фрэнк вел себя очень агрессивно, нарушился ритм его трапез. И в рамках нашего сада и наших средств мы не могли найти удовлетворительного решения.

Пришло время подвести некоторые итоги — чего же мы добились. Нашей целью было воспитать своих оранг-утанов так, чтобы они, достигнув определенного возраста, дальше могли бы приноровиться к самостоятельной жизни в джунглях. Поведение всех троих показало, что можно приучить их к деревьям, приучить спать в гнездах и добывать себе корм, как это делают дикие животные.

Этой малышке было всего четыре с половиной месяца, когда она попала в руки к людям

Но в нашем саду было тесно, и условия были слишком тепличными. Для продолжения эксперимента требовалось организовать им не столь комфортабельное существование, причем на более обширной площади, чтобы они побольше перемещались и находили вдоволь корма. Если мы не решим эту проблему, наши питомцы из полудиких станут совсем домашними и кончат свою жизнь в зоопарках. Надо уменьшить им паек и поместить их в надежно охраняемом заповеднике, тогда они научатся странствовать в лесу. Чтобы осуществить такую задачу, требовались большое терпение и искусство, всесторонняя поддержка многих организаций.

Другой вариант — попросту выпустить выкормленных нами оранг-утанов на волю. Однако тут возникало сразу три серьезных «но». Первое: к прирученному оранг-утану слишком легко может подобраться чужой человек, чтобы убить или поймать его. Покуда за оранг-утанов платят сотни фунтов, а надежное наблюдение наладить нельзя, вероятность того, что Найджел, Билл и Фрэнк очень скоро очутятся в каком-нибудь третьеразрядном зоопарке, была чересчур велика.

Вторая трудность: как добиться, чтобы выпущенный на волю оранг-утан был принят в стаю? Таких стай теперь очень мало, и они тщательно сторонятся человека, уходя в самые глухие уголки. Еще несколько десятков лет назад можно было выпустить оранг-утана в леса Саравака, не сомневаясь, что от за неделю найдет своих родичей. Теперь другое дело. Значит, нужно сперва основательно исследовать вопрос о составе и передвижениях диких стай.

И третье «но»: инстинкт странствия развивается у оранг-утана в возрасте около двух лет, когда он еще зависит от воспитания. От двух до четырех лет оранг-утан нуждается в обучения и стимулах, чтобы приобрести качества, необходимые для жизни в джунглях. Но в цивилизованном окружении, как это было у нас, он не может пройти такого обучения, потому приобретает человеческие навыки, и путь ему потом один — в зоопарк.

Чем медленнее физически формируется животное, тем дольше срок обучения родителями, в котором оно нуждается. Неверно считать, будто молодой оранг-утан в большей мере руководствуется просто инстинктами. На мой взгляд, дело обстоит как раз наоборот. Большинство нужных навыков оранг-утан усваивает через прямое обучение. Даже такие фундаментальные вещи, как умение лазать по деревьям, быстро забываются детенышами, вырастающими на земле, — настолько, что они даже боятся высоты. Детенышей обучают главным образам матери, обучают до четырех-пяти лет. Кроме того, с полутора лет их стимулирует игра с товарищами. Природная любознательность и стремление все исследовать плюс созерцательный ум и способность запоминать происшедшее — эти качества делают оранг-утана весьма подходящим для жизни в джунглях. Но они же помогают молодому оранг-утану легко освоиться с любой средой, как это было у нас. Совершенно очевидно, что для жизни в лесу детеныша, разлученного с матерью, обучать надо именно в лесу.

Назову, кроме перечисленных трудностей, совсем другой, но также важный фактор. У оранг-утана нет, кроме человека, ни одного врага. Вы нигде не встретите указаний, чтобы какое-то животное напало на оранг-утана и победило его. Значит, выпуская молодого орааг-утана на волю, можно не бояться того, что угрожало бы представителю почта любого другого вида местной фауны, — враждебных зверей. Человек — вот единственная реальная опасность для оранг-утанга. И если бы удалось повлиять на общественность и провести нужные административные меры, успешное возвращение оранг-утанов в джунгли оказалось бы вполне осуществимым.

Пока же мы оказались перед сложной дилеммой. Нам было не по силам выращивать наших питомцев для дикой жизни. Но каково, привязавшись к такому существу, спроваживать его за решетку в зоопарк… Вы можете себе представить, чего нам стоило принять решение расстаться еще с одним малышом, пока он не достиг такого возраста, когда перемена среды и климата дается много тяжелее.

Лучше всего для этого подходил Билл… Мы отправили его в Англию, и он прибыл на место после десятидневного путешествия в отличном состоянии.

За последние полвека многие зоопарки из тюрем с тесными камерами для отдельных животных на самом деле превратились в парки с просторными загонами, где животные могут свободно перемещаться. Степень такого переоборудования определяется организаторскими талантами и наличием средств. Хороший директор зоопарка умеет привлечь интерес и симпатию к своим питомцам, а с ростом посещаемости растет и доход. Если же дирекция ограничивается исполнением чисто административных функций, положение не меняется годами.

С возрастом у самц оранг-утана развиваются обрамляющие лицо широкие валики

Обезьянник, отвечающий современным требованиям, — увы, дело дорогое. Даже во всемирно известных зоопарках, располагающих большими средствами, модернизацию или постройку нового обезьянника откладывают напоследок, Дескать, это не так уж и важно, можно обойтись, например, установкой стеклянных стен, чтобы защитить животных от инфекции со стороны посетителей. А ведь еще нужна и открытая территория, оборудованная для игр и развлечений,