— А ты что здесь делаешь? — Я дала ей легкий отпор. — Это ведь не твоя комната, верно?

После паузы Мэри сказала:

— Это была комната Родрика. Я прихожу сюда иногда.

Я обвела взглядом кровать с пологом, безмолвные стены, полку с книгами. Я встала, почувствовав себя неуютно на стуле, которым пользовался Родрик.

— Я не знала, что нахожусь в комнате Родрика.

Мэри тоже, очевидно, смутилась, испытала неловкость. Она зашла в комнату, чтобы посидеть здесь, вспомнить Родрика, и столкнулась с чужим человеком, вторгшимся на дорогую ей территорию. Мне стало жаль девочку.

— Я должна идти, — внезапно произнесла я. — Я осматривала дом. Не знаю, почему задержалась здесь.

Она сделала шаг, пропуская меня. Ее глаза смотрели куда-то в сторону, щеки пылали. Я почему-то остановилась, взявшись за ручку двери.

— Могу я спросить тебя о чем-то личном? — услышала я свой голос.

Она удивленно подняла голову.

— О чем?

— Ты любила Родрика. Ты действительно веришь, что он убил своего отца?

Ее глаза округлились. Моя прямота потрясла девочку, она потеряла дар речи.

— Ответь мне, я хочу знать это. То, что я слышала о Родрике, не позволяет мне думать, что он был способен на хладнокровное убийство. Ты считаешь, что он убил твоего опекуна?

Она закусила бескровную губу; глаза Мэри оставались круглыми, испуганными.

— Нет, — прошептала она. — Я никогда в это не верила. Никогда.

Она была увлечена им, сказала себе я. Он был ее кумиром. Я ждала подобного ответа.

— Тогда кто убил твоего опекуна? — спросила я.

Она посмотрела на меня так, словно я была страшным чудовищем.

— Я не смею сказать.

— Мэри, скажи мне!

Она затрясла головой.

— Я никому не скажу, даю тебе слово.

— Нет, — промолвила Мэри, — я не могу тебе сказать. У меня нет доказательств, нет твердой уверенности. Я знаю только одно — Родрик его не убивал. Я никогда не верила в то, что он — убийца.

— У тебя есть доказательства невиновности Родрика?

Она покачала головой.

— Ну, тогда, — раздраженно произнесла я и тут же взяла себя в руки. Отвернулась от Мэри. Она ничего не знает и бесполезна для меня. — Я должна идти. Извини меня.

Я приоткрыла дверь.

— Мы с Элис находились в салоне, — внезапно произнесла она; ее губы дрожали. — Родрик и мой крестный отец ругались так громко, что Элис предложила подняться наверх.

— Да, она сказала мне это.

Я открыла дверь шире.

— Но она слушала с большим интересом, — голос Мэри заставил меня остановиться и посмотреть на нее. — Пока не прозвучало имя Вира. Тогда она предложила уйти.

— Что мистер Брэндсон говорил о Вире?

— Думаю, он сравнил Вира и Родрика. Вир женился на девушке низшего сословия, сказал мистер Брэндсон, и многим разочаровывал его, однако не был постоянным источником хлопот и позора. Элис встала, услышав фразу об их браке, — она рассердилась. Она не демонстрировала свою злость, но я почувствовала ее состояние. Она побледнела, ее глаза сверкали.

— И что Родрик ответил своему отцу?

— Я не расслышала. Элис сказала, что нам следует уйти. Затем крестный отец закричал: «Я не потерплю этого! Я лишу наследства любого из моих сыновей, сотрудничающего с этим французом Деланси! Мы находимся в состоянии войны с Францией! Это измена, я сдам предателя властям Рая, даже если им окажется мой сын!

— Ты услышала что-нибудь еще?

— Только обрывки разговора. Элис буквально тащила меня из комнаты. Крестный отец закричал: «Плевать на скандал! Есть вещи, которые нельзя прощать. Одно дело — напяливать на себя из шутовства маску разбойника, и совсем другое — торговать с врагом во время войны! Это предательство!» Родрик сказал: «Папа, пожалуйста, выслушай меня...»

— Больше я ничего не услышала. Мы оказались в холле, Элис закрыла дверь.

— Что произошло потом? Ты отправилась в гостиную, затем услышала крик Эстер, обнаружившей мертвого мистера Брэндсона?

Но Мэри испугалась. Она снова закусила губу.

— Элис ушла в детскую, — произнесла наконец девочка. — Я хотела поговорить с Родриком. Через мгновение я снова спустилась в холл.

— А раньше ты об этом кому-нибудь говорила?

— Нет, это не имело значения... Я хотела увидеть его по личному делу... Когда я оказалась в холле, Родрик вышел из библиотеки. Он был очень взволнован. Я окликнула его, но он не остановился. Я побежала за ним. Он направился к конюшне. Там был Нед. И одна из посудомоек... Они сидели на соломе. Нед встал и принялся стряхивать солому с брюк. Родрик велел ему оседлать коня. Нед ответил, что он не грум. Внезапно Родрик вышел из себя, начал кричать на брата. Смутившись, я отказалась от попыток поговорить с Родриком и вернулась в дом, в гостиную.

— Впоследствии Нед сказал, что он видел тебя на конюшне?

— Он не видел меня. Пока Родрик ругался с ним, я стояла снаружи, не смея войти внутрь. Никто, кроме Родрика, не знал, что я покинула гостиную, а он...

Она замолчала.

— Что?

— Ничего.

Мэри серьезно посмотрела на меня.

— Ты никому не скажешь? Не скажешь, что я покинула гостиную и побежала за Родриком на конюшню?

— Нет, — смущенно обещала я. — Конечно, нет. Но...

— Это было личное дело, — сказала Мэри. — Касающееся только нас двоих. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что я весь день пыталась застать Родрика одного.