— Что вас заставило убежать с Джорджем Кемпом?

— Ну, он мне всегда нравился. Я ведь знала его много раньше, чем Теда. Конечно, я никогда и не надеялась выйти за него. Во-первых, он уже был женат, а во-вторых, ему следовало помнить о своем положении. А тут, когда он пришел и сказал мне, что все пошло прахом, он прогорел и со дня на день его арестуют, и он собрался в Америку, так не поеду ли я с ним, что мне было делать? Не могла же я отпустить его одного в такую даль с пустым, видно, карманом, а он всегда был из себя важный и жил в собственном доме и свой выезд имел. Я-то работы не боялась.

— Порой мне кажется, к нему единственному вас действительно влекло.

— Похоже на то.

— Любопытно, чем он вас прельстил?

Взгляд Рози устремился к фотографии на стене. Непонятно почему, от моего внимания ускользнула эта увеличенная фотография Лорда Джорджа, вставленная в резную позолоченную раму. Должно быть, снимался он вскоре по приезде в Америку, вероятно, в день их свадьбы. Портрет в рост изобразил его в длинном сюртуке, застегнутом на все пуговицы, высоком цилиндре набекрень; в петлице большая роза, в одной руке трость с серебряным набалдашником, а от толстой сигары в другой, правой руке вьется дымок. Густые усы с нафабренными кончиками, в глазах огонек, весь вид вызывающе щегольской. На галстуке подковка с брильянтами. Ну прямо трактирщик, разодетый для поездки на дерби.

— Он, я вам скажу, — промолвила Рози, — всегда был из джентльменов джентльмен.